Книга 90-е. Шоу должно продолжаться 3, страница 8 – Саша Фишер

Классно быть молодым, вот что!

Как бы иллюстрируя свой боевой настрой, я несколько раз упруго присел, принял упор лежа, отжался десяток раз. Прыжком поднялся на ноги.

И направился на кухню, насвистывая «Шоу маст гоу он…» тихонечко.

Сестра вернулась из школы в тот момент, когда обед свой я как раз наливал себе чай. С грохотом сняла ботинки, пробурчала что-то, невнятно, но зло. Прогрохотала пятками до своей комнаты, грохнула дверью. «Видимо, не задался денек у сеструхи…» — подумал я, не отрывая глаз от книжки. Заразился маминой привычкой читать за едой. Неплохой способ разгрузить мозги и купировать свою ломку по гаджетам, которая периодически давала о себе знать. Сегодня мой обед проходил под «Таинственный остров» Жюля Верна. В детстве его до дыр зачитал. Но сейчас тоже идет с удовольствием.

В глубине квартиры скрипнула дверь, и снова раздались шаги. Теперь уже более спокойные. Крадущиеся такие.

— Привет, — хмуро сказала сестра, стоя на пороге кухни.

— Угу, — кивнул я. — Там в холодосе есть котлеты с гречкой и салат еще.

— Я не хочу, — скривилась Лариса, продолжая стоять у меня над душой.

— Чайник горячий, — добавил я. — И полкоробки птичьего молока еще осталось.

— Да не хочу я есть! — отмахнулась сестра.

— Окей, — кивнул я и оторвал взгляд от книжки. — А чего тогда хочешь?

Нда, похоже, и впрямь день не задался. Глаза и нос красные, губы сжаты и подрагивают.

— Так… — сказал я. — Давай, садись. Чаю я тебе сам налью. Протесты не принимаются. Что там у тебя случилось? Кто-то обидел?

— Слушай, Вов… — Лариса села на табуретку и зажала ладони между коленок. — У тебя было когда-нибудь, чтобы про тебя врали всякое, а ты ничего с этим сделать не мог?

— Не знаю, — я достал из сушки ларискину чашку с Матроскиным из Простоквашино. Плеснул заварки, долил кипятка из чайника. Посмотрел на сеструху еще раз. — Болтают-то за глаза.

— А если не за глаза? — сестра шмыгнула носом и всхлипнула. В уголках глаз появились слезы.

— Рассказывай давай, — я бросил в чай лимон, насыпал две ложки сахара. Она всегда так пила чай, запомнил уже. Вернулся за стол. Сел напротив, заглянул в глаза. — Что стряслось, кто болтает?

— Ну… В общем… Я сама, наверное, дура, что согласилась… — замялась Лариса.

— Еще на шаг назад, — я дотянулся до холодоса, достал оттуда прямоугольную коричневую коробку. Птичье молоко нам Джамиля притаскивала свежайшее, прямо с кондитерской фабрики. — Давай, сжуй конфетку, и рассказывай.

— Фу, желтая… — Лариса отложила надкусанную конфету. — В общем, есть один парень… Нет, не так. Ну, в смысле, парень есть, конечно, но не в нем дело. Или в нем…

Лариса замолчала и нахмурилась. Шмыгнула носом. Глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— В общем, на дне рождения Светки Котвановой я танцевала с одним парнем, студентом. Мне песня понравилась, под которую мы танцевали, и я ему сказала. А потом он говорит: «Пойдем ко мне, у меня этого певца целый альбом». А я говорю: «Пошли!» Оказалось, он живет в том же подъезде. Вот мы заходим, а у него никого дома. Я говорю: «Ну давай уже, ставь музыку!» А он засмеялся и начал приставать. Я его оттолкнула и говорю: «Ты че? С дуба рухнул? Мы же не знакомы совсем!» А он, такой, сразу отстал, давай извиняться, предложил посидеть и чаю попить.

— Пока звучит неплохо, — сказал я.