Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 4, страница 96 – Саша Фишер

Я мысленно усмехнулся. Надо же, сам Лео Махно собирается предложить мне вариант проживания вне родительского гнезда. Порнорежиссер, ага-ага. Что может пойти не так?

Отрубился я как раз посреди этой мысли. Казалось, что просто моргнул, и вот уже Ева тормошит меня за плечо и целует куда-то в район уха.

— Мииилый, уже утро, пора вставать! — промурлыкала она.

— Еще пять минуточек, — просипел я. Нда, а голос-то пока не торопится возвращаться.

— Через пять минуточек уже папа придет, — Ева скользнула рукой под одеяло и пощекотала меня холодными пальцами.

— Мммм… — я попыталсяпоймать ее за руку, но она увернулась.

— Иди умывайся, — сказала она тоном строгой мамочки. — Завтрак уже готов. Тебе кофе сварить или ты чай с утра предпочитаешь?

— Ну ладно, пусть хотя бы будет кофе, — вздохнул я. — Хотя я бы предпочел кое-что другое в качестве утреннего бодрящего…

Отец Евы пришел, когда мы уже почти доели яичницу, и я обдумывал, не умять ли еще кусок вчерашнего пирога сверху. Он показался в дверях кухни, румяный, жизнерадостный, в запотевших очках. Ну и жилетке, разумеется. Куда же Лео Махно без жилетки?

— О, привет, Вовчик! — он пожал мне руку и сел на свободную табуретку. — Вот вроде на работе позавтракал, но у вас тут так вкусно пахнет, что опять жрать хочу. Евушка, сгоноши мне яишенку тоже.

— Доброе утро, Леонид Карлович, — сказал я. — Ева сказала, что у вас ко мне есть какой-то разговор…

— Ну кто же на голодный желудок серьезные дела обсуждает, — отец Евы жизнерадостно улыбнулся и подмигнул мне за спиной у дочери, которая колдовала над сковородкой.

— Как дела на работе? — спросила Ева.

— Да знаешь… — Леонид Карлович вздохнул, выразив этим одновременно и сожаление, и смех. — Как в том анекдоте про яблоню. Знаешь? Идет мужик по пустыне, пить хочет, страсть! Тут видит — яблоня. А на ней яблоки такие румяненькие, аж скулы сводит. Он бежит к ней изо всех сил, ноги в песке вязнут. Тянет руку к ближайшему, уже почти сорвал… А тут — бух! Бабах! Грохот, молнии, земля дрожит! Потом расступается, и из нее вылезает вот такенная ЖОПА. Хватает яблоко и снова скрывается под землей. Мужик обалдело рот открыл и говорит: «Что это было?» И тут снова грохот, бабах, бумц! Жопа снова вылезает из-под земли и говорит: «Хрум-хрум-хрум… Антоновка!»

Мы с Евой хором рассмеялись. Анекдот я этот знал, конечно, но Леонид Карлович с таким чувством его рассказывал, что стало как-то сразу понятно, как дела у него на работе. Правда, если учесть то, что я про него уже знал, и совместить это со словом «жопа» сразу появлялись всякие неоднозначные нюансы… Но от этого становилось только еще смешнее.

— Вовчик, а что у тебя с голосом? — заботливо полюбопытствовал папа Евы. — Простыл что ли?

— Пап, он вчера рок-концерт вел со сцены, — вместо меня ответила Ева. — Это было совершенно потрясающе, как-нибудь покажу, я записывала на видео… Вот твоя яичница,кстати.

Ева поставила перед отцом тарелку и чашку с чаем. Леонид Карлович взялся за вилку и с аппетитом принялся за еду. Потом замер, не донеся кусок до рта и посмотрел на Еву.

— Евушка, у тебя же экзамен сегодня? — спросил он.

— Ага, — кивнул Ева.

— А чего же ты тогда сидишь тут в неглиже, можно сказать? — нахмурился он. — Ты давай собирайся уже, опаздывать нехорошо!

— Пап, да там же… — начала отмазываться Ева.