Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 5, страница 39 – Саша Фишер

— Слажал я чутка в последнем куплете! — сказал гитарист, как только песня закончилась. — Отвлекся!

— Да? А я не заметил даже, — хмыкнул фронтмен.

— Да его лажу только учитель музыки разберет! — заржал басист. — Юрило, ты, в натуре, к себе придираешься!

— Мне заметно, значит лажа! — заявил гитарист. — Надо ещ разокпрогнать!

— А я вот замечаю, что пожрать уже надо! — ударник выбрался из-за своих барабанов. Хех, тако впечатление, что «ударник» и «пожрать» — это обязательное сочетание.

— У нас гости, между прочим, а ты тут про пожрать! — усмехнулся солист и уставился на меня. Щелк! А ведь это тот самый дядька, который меня «спас» в прошлый раз.

— Парни, ищете кого? — легко сбегая по ступенькам со сцены спросил он. Владимир, точно. Он мой тезка, мы же в тот раз познакомились. Только почему-то его группа сокращает его имя не в привычные Вова-Володя, а называет его Владом. И иногда Крупой еще. Скорее всего, из-за фамилии, которую я не знал.

— В каком-то смысле, — сказал я. — С кем можно поговорить насчет аренды вот этой сцены для съемок? Мы заходили к заведующей, она нас сюда отправила.

— Фьююю, — присвистнул басист. — А если эта сцена в аренду вовсе даже не сдается?

— Тогда мы пойдем, наверное, — промямлил Жан, но, к счастью, так тихо, что мужики на сцене его, скорее всего, не услышали.

— Так не спросишь — не узнаешь, — пожал плечами я. — Кроме того, всегда можно как-то договориться, найти какой-то разумный компромисс…

— Ух ты, какие ты слова-то знаешь, волосатый! — ударник хлопнул себя по толстеньким ляжкам. Он был одет в брюки от явно делового костюма и рубашку, расстегнутую почти до пупа. В стратегических местах рубаха уже промокла от пота. — Хм… Какая-то рожа у тебя знакомая, я твоего батю случайно не знаю?

— Владимир Корнеев, — представился я и отвесил шутовской церемонный поклон. — За знакомства бати не отвечаю, но Новокиневск город маленький…

— Корнеев, точно! — он ткнул в мою сторону толстеньким пальцем. — Батю Витек зовут?

— Точно так, — кивнул я.

— Мы с его батей в футбол играли раньше вместе, — сказал ударник. — По воскресеньям в «Бережке».

— А сейчас чего не играешь? — хохотнул солист. — Пузо отожрал, мешает?

— Да надо бы, эх… — вздохнул ударник и махнул рукой. — Кстати, так что мы насчет пожрать? Я с утра слышал девчонок из кафетерия, там у них отбивные с сыром!

— Тебе бы все пожрать… — буркнул гитарист.

— Ладно, пойдемте, — сказал солист. — Я что-то тоже уже проголодался.

— А что насчет сцены? — снова встрял в разговор я.

— Ну так тоже с нами давайте, — махнулрукой солист. — Фигли на голодный желудок-то разговаривать?

Дядьки положили инструменты и, перебрасываясь подначками и смешками двинули к выходу. Я пристроился следом за ними, ухватив по дороге за руки Жана и Ирину. Они оба выглядели бледновато. Хрен знает почему. Мужики на первый взгляд вполне вменяемые, что такого в них страшного-то? Журналисты, блин! Еще учиться и учиться им влезать всюду без мыла. Я думал, им этот навык еще при рождении раздают…

Кафетерий этого тайного дома культуры скрывался за одной из неподписанных дверей в холле. И выглядел, как и зал со сценой, совсем даже не по-советски. В темных тонах, стены затянуты бордовым гобеленом, кожаные диванчики, барная стойка. Неяркие светильники над каждым столиком создавали интимный такой полумрак. И не скажешь, что снаружи белый день еще.