Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 5, страница 97 – Саша Фишер

— О, здорово, сын! — сказал отец. — Так, давай тогда сойдемся, что партия вничью, раз уж такое дело!

— Вот ты жук, Витя! — возмутился Грохотов. — Как проигрывает, так сразу на ничью! Нет уж, давай доиграем теперь!

— Ой, дались тебе эти нарды! — поморщился отец. — Корову что ли ты у меня собрался выиграть.

— Ну, корову — не корову, а щелбанов тебе наставлю опять, — самодовольно ухмыльнулся Грохотов.

— Дядя Слава, можно с вами поговорить? — с самым дипломатичным видом поинтересовался я.

— Вот видишь, у Володьки дело! — обрадованно воскликнул отец. — Какое тут доигрывать?

— Ну раз дело, тогда пойдем в комнате покалаякаем, — Грохотов тяжело поднялся с дивана, облокотившись на жалобно скрипнувший подлокотник. Кажется, он стал еще толще. Видимо, хорошо их тут мама кормит. — Но партию потом доиграем, не трогай ничего!

Дядя Слава с хозяйским видом направился в мою бывшую комнату. Все-таки, он мне не нравился, вот что. Все понимаю, обстоятельства, жизнь сложилась так, все дела. Но вот то, что они с тетей Мариной обитают теперь в моей комнате как у себядома, продолжала как-то неприятно нозить. Скорее бы они что ли нашли себе жилье…

— Давай, рассказывай, что там у тебя, — важно проговорил Грохотов, усаживаясь за мой бывший стол, как будто тот директорский. — Снова какая-то помощь нужна?

«Да я и в прошлый раз не то, чтобы просил о чем-то», — подумал я, но вслух этого говорить, ясен пень, не стал.

— Спросить хотел про одного человека, — сказал я. — Есть у нас такой Евгений Банкин. Рок-клуб возглавляет.

— Ну, — кивнул Грохотов. — И что с ним?

— Вот тут какое дело, — я присел на тахту, чтобы не переминаться перед ним с ноги на ногу, как проситель перед царем. — Мой преподаватель по гитаре — инвалид-колясочник. Говорит, что этот самый Банкин в свое время его самого и товарищей по несчастью… Как бы это сказать… Обманул. Убедил, что хочет организовать для всех музыкальный клуб и все такое. А сам исчез с деньгами и носа не кажет уже три года.

— Банкин, говоришь… — прищурился Грохотов. — С Банкиным твоим Прохоров больше всего работал… Я же правильно понял, что тебе хочется знать подробности об основании рок-клуба? На его место метишь? Ладно-ладно, не мое дело… Звякну Прохорову, задам пару наводящих вопросов… Банкин, ха! Ой, умора!

— Что такое, дядя Слава? — я подался вперед, изо всех сил изображая подобострастное любопытство. Такие люди, как Грохотов, прямо таки расцветают, если начинаешь им в рот заглядывать.

— Да так, вспомнилось, — Грохотов снова засмеялся. — Понимаешь, этот Банкин нам пороги обивать начал, когда еще в школе учился. Он тогда считал себя будущей звездой, которую задвигают по причине бедности его семьи, тогда как ему по таланту его полагается давно уже на стадионах выступать.

— А я не знал, что он поет, — усмехнулся я.

— Поет, скажешь тоже! — презрительно фыркнул Грохотов. — Стыдоба одна! Ты понимаешь, он к нам в исполком как на работу ходил. Не знаю уж, кто и когда ему напел в уши, что мы изнываем без свежих идей и нам нужны светлые головы… Но с населением мы работаем, конечно. Он пришел в первый раз. Пожаловаться, что он такой весь из себя молодой и талантливый, но его песни не хотят записывать и аранжировать. И запросил поддержки в отделе по культуре. А Прохоров мужик юморной. Вот и попросил его спеть что-нибудь из своих песен. И вот, тыпонимаешь, стоит это юное дарование, усишки куцые только что пробились. И поет, подбарабанивая себе на крышке стола. Половина исполкома сбежалась на это чудо посмотреть.