Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 6, страница 78 – Саша Фишер

Но сегодня всех этих извозчиков-любителей опередила грязно-желтого цвета «волга», моргающая старорежимным зеленым огоньком. И даже счетчик там имелся еще вполне так советского образца.

Правда, цену мужик озвучил голосом. Мол, по счетчику сейчас получается как в троллейбусе проехать. Шутка, конечно, но, насколько я знал, шуткой она будет еще недолго.

В квартире Евы было уже темно.

— Папа очень полюбил рано ложиться спать, — прошептала Ева, тихонько открывая дверь одежного шкафа. — Хотя вообще-то он у меня ночное животное. Читать до утра на кухне — его любимое дело. Но как тетя Тамара приехала, так сразу же появился режим.

— Он же знал, что ты сегодня придешь, — хмыкнул я.

— Значит не был уверен, — хихикнула Ева и чмокнула меня в щеку.

Наощупь в темноте мы пробрались в ее комнату.Зеленые циферки в глазах керамической совы показывали двадцать три пятнадцать. Ну да, дейстивтельно, детское время, считай. Я втянул носом знакомые запахи евиной квартиры, и мой молодой и бодрый организм среагировал вполне ожидаемо. Я притянул Еву к себе и нашел губами ее губы.

— Только нам надо не очень шуметь… — хихикнула Ева.

— Но чтобы слышно все равно было, — прошептал я, сжимая ладонями ее тонкую талию.

— Доброе утро, тетя Тамара, — елейным голосом сказала Ева. — Доброе утро, папа! А мы с Вовой приготовили вам завтрак.

— Да уж, коллективное творчество получилось, — усмехнулся я. Мы с Евой переглянулись, она хихикнула и потерла мою правую щеку.

— У тебя тесто для блинчиков на лице, — сказала она.

— Доброе утро, Леонид Карлович, — сказал я и протянул руку. Лео Махно невозмутимо ее пожал. И губы его задрожали. Кажется, он пытался сдержать издевательскую улыбку.

Я повернулся к женщине. Она была совершенно не похожа ни на Еву, ни на ее отца. Невысокая, смуглая, глаза чуть раскосые, но самую малость, не настолько, чтобы ее лицо стало смотреться монголоидным. Она была похожа не то на цыганку, не то на молдаванку. Черты лица были слишком грубоватыми, чтобы я счел ее красивой, но она была определенно яркая. Хищная такая. Такие женщины выглядят очень колоритными старухами. Наверное как-то так должна была смотреться Баба Яга в молодости. Глаза темные, практически черные. И взгляд такой пронзительный, что даже не суеверному мне захотелось на всякий случай трижды сплюнуть и перекреститься на всякий случай.

— Тамара Карловна, — поджав губы, представилась она и протянула мне руку. Есть такое хитрое протягивание руки, обычно именно женщины так делают — тыльной стороной чуть вверх. Чтобы было непонятно, для рукопожатия она руку протянула или для поцелуя.

— Очень приятно, — сказал я, широко улыбнулся, отвесил поклон, взмахнув воображаемой шляпой, и галантно поцеловал ей руку.

Тетя Тамара вздрогнула, быстро выдернула свою руку из моих пальцев и посмотрела на отца Евы.

— Владимир, — представился я. — Можно Вова или Володя, как вам больше нравится.

— А вы, значит… — пронзительный взгляд черных глаз тети Тамары окинул меня с ног до головы. — А вы, значит, встречаетесь с моей племянницей? Давно?

Последнее слово прозвучало резко, как выстрел.

— Не твое дело, тетя, — быстро вместо меня ответила Ева. — Давайте завтракать, пока блинчики горячие.

— Твоя мама умеет жарить ажурные блинчики, — сказала тетя Тамара, усаживаясь на табуретку. — Могла бы у нее научиться, не позориться. Это не блины, это оладьи какие-то.