Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 7, страница 58 – Саша Фишер

Вот теперь зал наконец-то начал ржать довольно слаженно.

— Эй, так нечестно! Он на первом ряду сидел!

— Кто это вообще такие, я первый раз слышу вообще!

— Да ты чо, это лучшая панк-группа из Чебоксар, я там на басухе играю!

— А ну убрал руки быстро!

— Согласно правилам нашей премии, сбор лауреатов закончен, — прогундосил я в микрофон, который предусмотрительно спрятал под себя, как мяч во время матча по рэгби. — И если с меня сейчас слезут, то мы продолжим. Кстати, на пульте, давайте музыку какую-нибудь, а то тихо…

Колонки ожили, исторгая из себя какой-то тяжеляк, опознать который сходу я не смог. Что-то знакомое, но я не то, чтобы суперзнаток, прямо скажем.

Я поднялся, придержал самого борзого парня, который пытался затеять драку с панком-басистом, который успел. Прошелся вдоль края сцены, пританцовывая и потряхивая шевелюрой. Потом показал Бельфегору палец вниз. Мол, приглушай, достаточно.

Резко стало тихо. Так резко, что я даже успел услышать несколько обрывков разговоров в зале. Реплики тех, кто не успел понизить голос.

— …еще портвейна…

— …первый раз вижу…

— … надо было в дычу…

— …а прикольно…

«Черт его знает, как это работает», — подумал я. Вроде бы, каждый раз как первый. Выходишь на сцену, даже не знаешь, что будешь говорить, а потом открываешь рот, и оттуда падают слова. Сначала отскакивают безо всякой отдачи от стены еще холодной публики, потом какое-то одно, особо меткое, пробивает броню равнодушия, стена рушится, и дальше все мчит локомотивом, грохоча колесами.

Я плел словесные кружева, втягивая в действо то «валькирию», то Еву, то случайно попавших под рукузрителей. Бельфегор включал и выключал музыку, каким-то песням зал подпевал хором, на каких-то топал и хлопал. Я кривлялся, передразнивал забравшихся на сцену, как-то шутил, выдумывал на ходу дурацкие конкурсы. За последние семена из коробки разразилась настоящая битва на воплях.

А к розыгрышу главного приза — трех пододеяльников — публика была уже своей в доску.

И финальную песню всего действа пел хором весь зал. А мы стояли на сцене, обнявшись и качаясь в такт. Победители напялили свои пододеяльники на головы и тоже качались с нами.

— Видели ночь, гуляли всю ночь до утрааааа! — орал зал, а я мысленно дофантазировал к песне кино ее гораздо более позднюю «цыганскую» аранжировку.

«Валькирия» стояла рядом со мной и что-то кричала мне на ухо, но было совершенно ничего не слышно.

— Пить… — простонал я, выпав со сцены за кулисы. Шоу было закончено, в зрительном зале стоял гомон и хохот, народ неспешно пробирался в фойе, притормаживая на выпить и что-то поорать.

Бледная Наташа с лихорадочно блестящими глазами сунула мне бутылку. Я машинально сделал глоток и скривился. Сухое вино. Лучше, чем какой-нибудь портвейн, конечно, но лучше бы воды, конечно. В глотке пересохло до состояния «сердце самой засушливой пустыни». Ощущение песка на гортани тоже было в наличии.

— Вот, я сбегал за водой, — Бельфегор сунул мне в руку чайную чашку.

Я жадно выхлебал ее содержимое и выдохнул.

— Вот в таком вот аспекте, парни и девчата, — усмехнулся я и вытер мокрый рот. — Я же говорил, нормально все будет.

— Не знаю, как ты это сделал, но… — начала «валькирия».

— Да зашибенно вообще! — перебил ее «ведьмак». — Меня сейчас чуть на куски не порвали, требуя рассказать, как вступить в «Пурга-мьюзик»! Кстати, это реально есть такое объединение.