Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 7, страница 78 – Саша Фишер

— Вот ты серьезно сейчас говоришь вообще, братан? — подозрительно спросил водила.

— А черт его знает, — усмехнулся я. — Разве в такое время поймешь, что серьезно, а что нет?

— В натуре, — вздохнул водила. — Времена сейчас — просто оторви и выбрось. Завод остановили, зарплату не платят, вот и приходится выкруживать копеечку… Кстати, не накинешь еще чутка? А то я обещал жене, что пораньше приду, а у меня сегодня хрен да маленько вышло…

— Подъедем к дому, гляну, что там у меня с финансами, — сказал я, глядя на одиноко бредущего прохожего. Покачивается из стороны в сторону, и даже вроде песню какую-то поет, пофиг ему, что сегодня будний день. Да и завтра тоже.

Когда я пришел, Ева уже спала. Я тихонько закрыл дверь спальни и прокрался на кухню. Включил свет, поставил чайник. Спать хотелось, но сначала я должен был кое-что обдумать.

Музыка для меня всегда была чем-то неясным, почти магией. Слушал я ее довольно много, и просто фоном, и за рулем, и чтобы тишина не давила. И просто в наушниках, когда в какой-то момент жизни поддался массовой истерии насчет десяти тысяч шагов в день. Вот только я в ней не разбирался. Был в каком-то смысле всеяден, исполнителей запоминал от случая к случаю. Не был знатоком, в общем.

Могу ли я доверять себе как эксперту в таком случае?

Пока что, чутье вроде как не подводило, но в случае с творчеством Астарота против творчества Кирюхи все было, вроде как очевидно. Сатанинский мусор, который сочинял Астарот, был фигней, с какой стороны не посмотри,а вот песни Кирюхи были… как бы это сказать… стильными, что ли. Какие-то больше, какие-то меньше.

Сегодня с ним, кажется, случилось озарение или что-то вроде.

Но как понять, что новая песня — потенциальный хит? Ведь хит — это песня, которая снискала народную любовь. Разве можно вообще такое предсказать?

Из носика чайника ударила тугая струя пара.

— Ты чего спать не ложишься? — сприсила сонная Ева, открыв дверь на кухню.

— Милая, как понять, что новая песня — потенциальный хит? — спросил я.

— Никак, — хихикнула она. — Вряд ли хоть один автор сочиняет и думает: «Сляпаю по-быстрому порожняк, чтобы место на пластинке забить…»

— Ну почему же, некоторые думают, — хмыкнул я.

— И потом долго страдают, что из всего альбома народ выбрал именно эту самую залипуху, а не выстраданные ночами в творческих муках… — Ева снова сонно улыбнулась и обняла меня за шею. — Это же лотерея. Какой-то номер выигрывает, какой-то нет. Потенциально это может быть любой номер, но…

— Хит Шредингера, — сказал я. — Пока его не спели на публику, он может быть хит, а может порожняк.

— Если это что-то важное, то лучше запиши, — сказала Ева, устраивая голову у меня на плеча. — Потому что утром я этого разговора не вспомню.

— Обязательно запишу, — я куснул Еву за ухо. — Кто бы мог подумать, что музыка и квантовая физика имеют столько общего…

Пить чай я уже передумал. Теплая и сонная Ева, прижавшаяся ко мне вплотную, напрочь выбила из моей головы всякие сложные мысли, мой молодой и здоровый организм взял верх над рассуждающим пятидесятилетним мозгом. Руки сами собой скользнули под тонкую ночную рубашку, повторяя нежные изгибы евиного тела.

— Ледяные пальцы… — пробормотала она и прижалась ко мне еще теснее.

Музыка и квантовая физика, вместе с потенциальными хитами и не-хитами растворились где-то в недрах мозга.