Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 37 – Саша Фишер

Почему-то ожидал, что Света живёт в одной из хрущевских пятиэтажек, «гнездо» которых было как раз между вокзалом и рок-клубом. Но мы прошли их насквозь и оказались в уютном уголке из трёх двухэтажных домов на два подъезда. Такие дома у нас ещё называли «немецкими», вроде как пленные немцы после второй мировой их строили. А между этими домиками — уютный дворик. Со скамейками, столиком, детскими «лазалками» и палисадником, в котором весной-летом стопудово будет цветник. Домики стояли буквой «П», с открытой стороны которой был небольшой пустырь, с торчащими из земли трубами вентиляции погребов. И обветшалая водонапорка из красного кирпича. Милейшее местечко. Прямо двор мечты, заповедник очень «киношного» такого СССР.

Когда мы со Светой пришли, Бегемот уже ждал нас на скамейке у подъезда.

— Класс! — обрадовался он. — Вдвоем мы точно лучше управимся!

— Да там работы всего на час, — пожала плечами Света.

— Я же говорил, что мне нельзя поднимать сильно тяжёлое… — насупился Бегемот.

И пока я слушал их семейную перепалку, дверь подъезда открылась, и на улицу вышел мужик с весьма примечательной внешностью. Он был высоким, выше меня на полголовыточно, а я, прямо скажем, не самого мелкого роста, подтянутый, никаких следов пузика, хотя лет ему было никак не меньше пятидесяти. Шапка мелкокучерявых волос художественно так покрыта изморозью седины, героический такой орлиный нос и внимательные умные глаза. Так близко посаженные, что лицо было немного «птичьим». Собственно, по глазам я и понял, что это отец Светы. Никакого другого сходства между ними не было.

— Здорово, мужики, — приветливо улыбнулся он. Пожал руку сначала мне, потом Бегемоту. Явно не по какому-то статусному признаку, просто я ближе стоял. — Аркадий Игоревич.

А вот представлялся он только мне, потому что с Бегемотом они уже явно были знакомы.

Ну вот теперь и стало понятно, откуда у Светы такая могучая деловая хватка. Не надо быть особым знатоком, чтобы понять, какой национальности ее отец. А все евреи, которых я знал, без исключения обладали неслабой такой коммерческой жилкой. И, сдается мне, что отчество «Игоревич» не вполне соответствует реальности. Среди наших друзей семьи была пара знакомых, один с отчеством «Михайлович», на самом деле оказавшийся «Моисеевич», а второй «Андреевич», внезапно ставший Абрамовичем в 2004, когда в Израиль переехал.

— Объясняю фронт работ! — Аркадий Игоревич направился к одной из торчащих из земли труб вентиляции. — Надо будет извлечь все содержимое погреба на свет божий, ликвидировать негодные банки и овощи, а потом вернуть годное в вычищенный и умытый погреб обратно. Задача ясна?

— Типа того, — кивнул я.

— А гараж? — спросил Бегемот чуть ли не жалобно.

— Гараж — если успеем, — махнул рукой Аркадий Игоревич. — Потому как после погреба Марья запланировала обед, а нарушать ее планы никак нельзя. Ну так что, парни, засучили рукава?

Судя по количеству и разнообразию банок с соленьями, мама Светы в этом деле была настоящим энтузиастом. И профи. Слюнки текли при одном только виде этих художественно выложенных помидорок, декорированных потемневшими в рассоле листьями смородины и зубчиками чеснока. Пупырчатые огурчики, крепенькие мелкие патиссончики, порезанный кольцами болгарский перец… Салаты какие-то невероятно пестрые. Варенья, подписанные кривоватыми печатными буквами на бумажных этикетках. Малина, земляника, смородиновый джем, крыжовник по-королевски. И это весной!Когда соленья вроде как должны уже к концу подходить!