Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 50 – Саша Фишер

— Сейчас проверим, сработает или нет, — я подмигнул Бельфегору

— Натаха, где там были твои танцоры? Давай сделаем нам антуражный выход на второй тур!

— Зажжем, как тогда, да? — глаза Наташи заблестели. — В самый первый раз?

— Ммм, нет, — я покачал головой. — Пожалуй на эту аудиторию обойдёмся без разрывания одежды и прочих спецэффектов. Не та аудитория, место не то.

— Эх, жалко… — вздохнула Наташа. — Ну ничего, на «Фазенде» потом оторвемся.

— Точняк, — подмигнул я. — Погнали на сцену. С подтанцовкой.

Хм, интересно так. Опять это как будто раздвоение сознания. Будто в одной патлатой голове находится всё-таки два человека. Один — юный рокер Вова-Велиал. А другой я, его тезка, взрослый и где-то даже пожилой мужик с богатым жизненным опытом и без склонности к драме. И вот сейчас, посреди небольшой сцены кинотеатра «Буревестник» «взрослый» я оглядел заполненный от силы наполовину зал с удовольствием, камерная и деловитая атмосфера мероприятия мне нравилась, я отметил, что из кандидатов больше никто не ушел, все сидели и терпеливо ждали, когда мы закончим свое совещание. И вообще было в этом всем что-то от театральной репетиции. Когда кто-то на дальнем ряду прихорашивается, кто-то размахивает руками, что-то там репетируя. Пронзительный и всепроникающий голос Гертруды Валентиновны раздается откуда-то сбоку, причем вещает она что-то из своей профессиональной области — про упражнения на развитие дикции.

Лампово так все. Миленько очень. Атмосфера вполне рабочая, но при этом какая-то уютная что ли.

Зато Вова-Велиал тоскливо взвыл. Во всяком случае я именно так истолковал кольнувшие рассудок эмоции. Каждое пустое кресло — ножом по сердцу. Хотелось немедленно что-то отчебучить, чтобы ух! Чтобы девчонка, торопливо делающая что-то со своей челкой, выронила расчёску, а Гертруда начала недовольно возмущаться.

Получается, я подсадил своего внутреннего Велиала на иглу «народного обожания»? Ха. Смешно…

Ещё мимоходом мелькнула мысль о том, куда всё-таки делся мой предшественник в этом теле. Ни мыслей, ни воспоминаний от него мне не досталось, только вот такие вот редкие вспышки эмоций, которые мне были не особо свойственны.

Но думать об этом было особо некогда, так что я изобразил несколько танцевальных движений, подстраиваясь под окружающих нас с Наташей танцоров и потянулся к микрофону.

— Ну что ж, долгожданное «попозже» наступило,— сказал я. — И у нас с вами время второго тура, о котором так долго говорили большевики… Так, стоп, это из другой оперы.

— А результаты первого тура вывешивать где-нибудь будете? — спросил тот сутулый очкарик, имя которого я почему-то даже запомнил.

— Так, я же правильно помню, что ты Иван? — я ткнул в него пальцем.

— Ну да, — кивнул он. — Иван Третьяк, у вас же записано должно быть.

— Черт, бумажку дома забыл, — я похлопал себя по карманам. — Короче, Иван, не сбивай меня с мысли. О чем я говорил? Ах да, второй тур. Иван, раз уж ты мне попался под руку, топай на сцену.

— А почему…? — начал он.

— Так ты идёшь, или я выберу других победителей? — перебил его я.

— Я иду, иду! — очкарик вскочил и зарысил к боковой лестнице на сцену.

— Так, теперь я выбираю! — вступила Наташа и приложила руку козырьком ко лбу. — Вот ты, в третьем ряду! С косичкой и дурацким цветком в волосах! На сцену!