Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 92 – Саша Фишер

— Ямузыкант, — хмыкнул я. — Нам по правилам цеха положено.

— А! — «воротник» сдул с носа крупную каплю пота. — А водку ваши правила цеха не запрещают?

— Ни в коем случае! — широко улыбнулся я.

— Дмитрий, — сказал он и сунул мне руку. — Георгиевич.

— Владимир, — я пожал протянутую руку. И вся наша растрепанная и разгоряченная компашка направилась к столу.

— Вовчик, значит, — Дмитрий кивнул, сграбастал со стола початую бутылку, сделал внушительный глоток, закусил подсохшим бутером и протянул бутылку мне. Я мысленно усмехнулся. Вот чем я овладел в совершенстве, так это искусством виртуозно делать вид, что активно бухаю. В прошлой жизни мне этого как-то не требовалось. И когда социальные правила требовали пить, я спокойнехонько пил. Пьянел я медленно, похмельем практически вообще не страдал. Ну, может пару раз случалось, да и то скорее от недосыпа, чем от перепоя. Друзья шутили, что я в генетическую лотерею выиграл, не иначе. Но с Вовой-Велиалом ситуация была другая. Пара экспериментов в этой области показала, что с бухлом мое нынешнее тело как-то не особо совместимо. Слишком быстро кривею, а на утро начинается вообще абзац, даже если выпил всего ничего. Как сказал доктор Ливси: «Слово „ром“ и слово „смерть“ для вас означает одно и то же!» Кроме того, качество алкоголя здесь, в девяностые, было, мягко скажем, сомнительным. Так что особо долго я не размышлял, и просто перестал пить практически. Но если там, в прошлом-будущем двадцать первом веке можно было без особого вреда для деловой репутации заявить, что ты трезвенник, то здесь в девяностые… Впрочем, я и там не особо афишировал отсутствие тяги к горячительному. Это тот самый случай, когда намного проще и выгоднее сделать вид, что ты пьешь.

Так что я залихватски опрокинул бутылку, сморщился, пошарил по столу, схватил бутер, куснул.

Никто не пытался отследить, убавилось ли в бутылке жидкости. Народ вокруг гудел, Шутихин-старший уже обнимался с очкариком, вернувшим себе на нос очки.

— … под Хабаровском? А я во Владивостоке!

— Серьезно? Флот?

— Морская пехота!

Понятно, у них уже тоже все отлично.

Наташа неслышно подошла и остановилась за спиной у Дмитрия. Народ с холле зашевелился и потянулся в зал, хотя вроде бы никаких звуковых сигналов к началушоу никто не давал.

«В аэропорту объявления делают на трех языках — русском, английском и инсектоидном. Последний могут слышать только представители инопланетных рас»… — подумал я. Дмитрий как раз отвлекся на разговор с другими соседями по столу, так что я незаметно покинул его общество, взял Наташу за руку и мы влились в поток, устремившийся в зал.

— В «Фазенду» больше народу влезает, — сказала Наташа, когда мы протиснулись через толпящихся зрителей, заняли пару крайних мест на одном из последних рядов.

— Зато здесь звук лучше, — сказал я. И в этот момент на сцену вышел мужик в деловом костюме. Навскидку я решил, что ему лет сорок, но когда он заговорил, мысленно сбросил десяток. Никак не больше тридцати. Просто костюм не по размеру, сам весь какой-то несуразный. А еще у него на плечах зачем-то болталась блестящая новогодняя мишура.

— Раз-раз… — сказал ведущий и постучал по микрофону. — Всем хватило мест? Тогда можем начинать…

Он посмотрел куда-то в бок и кивнул. На сцену, пригнувшись, вышли двое парней, присели на заднем плане, принялись ковыряться в проводах.