Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 11, страница 26 – Саша Фишер

— Пожалуй, он выбрал не самую подходящую публику, — на ухо мне сказала Ева.

— Точняк, вообще мимо! — уверенно кивнул я. — Надо познакомиться с этим парнем.

Ева ничего не ответила. Прижалась ко мне крепче и глубоко вздохнула. И я ее отлично понимал. Едва пробивающаяся сквозь окружающий трэш песня прямо за душу цепляла. К концу даже ком к горлу подступил, что со мной не так часто бывает. Обычно такие эмоции я чувствовал, когда «ангелочки» как-то особенно сильно и пронзительно выступали. Но сентиментальные слезы радости подступали не от их музыки, а скорее из-за радости за моих ребят. Радости за них.

А тут — песня пробрала, надо же.

Вторую он запел без перехода. Это тоже был блюз. На этот раз речь шла про дорогу на поезде и безлюдный перрон незнакомой станции. Куда герой сбежал от чего-то злого и плохого, чтобы начать там новую жизнь. И это у него, разумеется, не получилось, потому что сбежать от себя нельзя. А он и есть то самое главное зло в его жизни.

Он опустил гитару, грустно усмехнулся, отвесил короткий поклон.

На сцену тут же вывалились семеро обрыганов следующей группы. А наш с Евой герой спустился вниз.

— Пойду его поймаю! — сказал я, но замер и покачал головой. — Вместе пойдем.

Оставлять Еву одну хотя бы на пару минут мне не хотелось.

— Эй, мужик, стой!— мы с протолкались через тусящих музыкантов, бухающих в ожидании своей очереди. Я еще мимоходом удивился, как их дофига на самом деле. Не то, чтобы больше, чем зрителей, но прямо немало.

— Ну? — давешний музыкант уже застегнул пальто и натянул на уши вязаную шапку. Гитара в чехле закинута за спину. Лицо угрюмое и непроницаемое.

— Привет, я Вова, — сказал я. Кивнул в сторону Евы. — А это Ева, моя девушка. Мы в восторге от твоих песен.

— Странно, — губы его скривились в горькой усмешке.

— Очень понравилось! — подтвердила Ева. — Как вас зовут? Можно с вами познакомиться?

— Не думаю, что это хорошая идея, — он покачал головой. Такая дремучая тоска в голосе и интонациях.

— Мы так просто не отступим, — заявила Ева. — Проследим за вами до дома и будем караулить у подъезда!

— Ах, у подъезда… — он усмехнулся. На этот раз не так тоскливо, как в первый раз. — Что вы здесь делаете такие чистенькие маменькины детки?

— А, долгая история, — махнул рукой я. — Точнее, история короткая и неинтересная.

— Велиал, да отвали ты от этого гардемарина! — какое-то патлатое убожище повисло на моем плече. Возможно, я его где-то даже видел, но не счел нужным запоминать. — Давай лучше бахнем с нами, а?

— Точно, — ухмыльнулся я. — Обязательно бахнем. Весь мир в труху. Но потом.

Я легонько оттолкнул воспылавшего ко мне дружелюбием рокера, тот покачнулся и проследовал по прямой траектории к другому такому же говнарю и сунул ему в руки бутылку без этикетки. Которую до этого пытался вручить мне.

— Предлагаю пообщаться снаружи, — сказал я.

— Велиал? — переспросил наш музыкант. — Демон-обольститель, не знающий жалости? Так он тебя назвал?

— Типа того, — кивнул я. — Сейчас буду предлагать подписать кровью договор. Страшно?

— Да мне уже нечего бояться, — как-то потерянно сказал музыкант.

Но отмазываться от знакомства больше не стал. Мы выскользнули наружу и в молчании отошли на несколько шагов, к засыпанной майским снегом лавочке.

— Итак, знакомимся? — сказал я, пытливо глядя на него. Явно какая-то драма у человека случилась. Тоскливой безысходностью сквозили не только его песни, но и он сам.