Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 11, страница 61 – Саша Фишер

— Он против? — удивился я.

— Я… — Ирина опустила взгляд. — Я ему не говорила. Он вообще не знает, что я с Лео встречалась и это обсуждала. Мне кажется, что он… ну… Может как-то неадекватно воспринять.Мне кажется, что он еще после того интервью дуется. Когда мы его на Наташу заменили. Он вроде как сам хотел. А теперь я еще и Лео собираюсь сделать ведущим, а он…

— Понятно, — кивнул я. — Заметано. С Жаном я поговорю.

— А можешь ему сказать, что это твоя идея? — спросила Ирина. — Тогда он вообще не будет сопротивляться. Почему-то если ты предлагаешь, он просто принимает, без проблем. А если я, то…

Она вздохнула. Я дружески обнял ее за плечи. Понимаю, на самом деле. Наша Иришка рванула вверх, как ракета. Даже я за ее хваткой не всегда мог угнаться. Да, она была склонна делать глаза испуганного олененка, дрожать и жаловаться, что ужасно боится. Но при этом бесстрашно входила во всякие высокие кабинеты, прогибала по ценникам и условиям всяких там владельцев заводов-газет-пароходов. И если Жан со своей «Африкой» с кучей мелких приложений просто вышел на самоокупаемость и небольшую прибыль, то иришка наполняла нашу кассу настоящими деньгами. И с каждым следующим действием этих денег становилось все больше. Она схватывала на лету и видела возможности там, где даже я не всегда мог их усмотреть. Ну вот как сейчас, например. И Жан по этому поводу испытывал явно смешанные чувства. Ведь раньше в их паре именно он был крутым спецом. А пугливая Ирина пряталась в его тени. А тут такой «вотэтоповорот».

— Заметано, — сказал я.

— Спасибо, — Ирина зажмурилась и улыбнулась. — Прямо камень с души. Слушай, ты не подумай ничего такого… Я Жана правда очень люблю. И понимаю даже, что он ничего плохого не хочет, просто… — она сжала кулачки и сморщилась. — Блин, как было бы здорово, если бы он занимался своим делом, а не пытался залезть в мое! Вот честно, у него отлично получается же! Но ему зачем-то вперилось в голову, что он хочет в телевизор. Типа, это круче, чем газета. Мы со Стасом несколько раз пытались его снимать, но он на экране вообще никакой. Деревянный. Он в жизни гораздо прикольнее, бывают такие люди… У меня есть одна девочка, которая в жизни натуральная такая серая мышь, а на камеру прямо расцветает. Как два разных человека просто! А у Жана все наоборот. Он такой клевый в жизни, но, блин, на видео… И каждый раз я ему так осторожно об этом говорю… Что, мол, это все навык, если тебе хочется, надо просто научиться, и вот тогда… А он обижается. И парит мозг себеи мне. А у него журнал! И газеты. И все такое классное! И стало бы еще лучше, если бы он не тратил столько сил на вот эти бесполезные дерганья… Как думаешь, можно с этим что-то сделать? Может можно как-то его обратно перенаправить?

— Хм, хорошо, что ты сказала, — прищурился я. — А то мне как-то тоже показалось, что он на месте топчется, но я пока этому значения не придал. Поговорю и об этом тоже.

— Только не говори, что я тебе пожаловалась! — схватила меня за руку Ирина.

— Ни в коем случае! — заверил я. — Буду дипломатичен как… Да блин, что-то ни одного профессионального дипломата в голову не приходит.

— Киссинджер, — хихикнула Ирина.

— Кто? — переспросил я. Знакомая фамилия, но сходу не вспомнил, кто это.

— Ну, Генри Киссинджер, — объяснила Ирина. — Это такой американский политик. Мне про него дядя Вова анекдот недавно рассказал. Знаешь, этот, про дочку Рокфеллера и здоровенного сибирского мужика, помнишь?