Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 14, страница 83 – Саша Фишер

— Слушайте, а нам сегодня надо это все на помойку тащить? — встрепенулся Бельфегор.

— Да не, вы с ума сошли, — я помотал головой. — Нам через два часа уже нужно на «Рокозере» быть. А тут работы на неделю, не меньше… Ну, если мы решим, что нам подходит.

— Я бы согласился… — вздохнул Кирюха. — Жалко, никто не предлагает…

— Слушай, Велиал, а ты не обидишься, если я не буду помогать? — осторожно спросил Астарот.

— Ни капельки, — мотнул головой я. — В общем-то, это вообще необязательно. На черную работу можно и нанять людей, зачем друзей грузить? На самом деле, я вас больше для вдохновения позвал. Особенно тебя, Кирюха. Тут столько вещей всяких… антикварных практически.

На самом деле, при более или менее детальном рассмотрении, особого антиквариата тут не было. Возможно, среди многочисленных часов, настенных и стоячих, были редкие и особенные экземпляры, за которые знающие коллекционерыотвалили бы много-тыщ-денег. Но поиск знающих коллекционеров — это та еще отдельная песня.

«Подходящая для группы 'Бациллы безумия», — ехидно подсказал внутренний голос.

Я прошелся по узкой тропинке между куч хлама. Вот он заходит в дверь. С авоськой из магазина. Идет на кухню к громоздкой махине холодильника «Зил» с хромированной ручкой. Сверху на этом монстре советского быта стояла почему-то тумбочка со стеклянными дверцами, под завязку набитая стопками журналов «Катера и яхты». А еще выше, под самым потолком, все пространство было забито картонными решетками от яиц.

Вот он открывает холодильник… Я дернул за ручку. Свет внутри не загорелся, холодос из розетки давно выдернули. На меня пахнуло специфическим таким запахом неработающего холодильника. Слегка затхлым, как будто в его функции входило сохранять следы запахов всех продуктов, которые тут когда-то побывали.

Вот я выкладываю из авоськи пачку пельменей, бутылку молока… Или даже нет, не бутылку! А треугольный пакет! Вон там на шкафчике целый склад этих пакетов, аккуратно разрезанных по швам и спрессованных в плоские стопки. А вот тот красно-белый картон — это явно бывшие пачки от пельменей.

Итак, складываю я, значит, покупки в холодос. Закрываю дверь с утробным лязгом. Разворачиваюсь и топаю в гостиную. Мимо завалов из сломанных табуретов и стульев, на которых когда-то много и со вкусом сидели. Вели нескончаемые разговоры… Мимо коробок, полных разных вещей, непонятного назначения, но тоже со следами использования. Будто за каждой кроется какая-то история… Все эти странные предметы советского быта, которыми были полны бабушкины чуланы и антресоли. Банки из-под кофе и чая, жестяные, облупленные. Настоящие сокровища, в которых можно закопать клад во дворе… А теперь кресло. И телевизор с плоским металлическим штырем переключения передач. Ну да, когда-то там была такая круглая ручка, но я, кажется, не видел ни одного телевизора, где бы она сохранилась… Так что где-то тут должны быть пасатижи. Ага, вот они. Три штуки, на выбор… На телевизоре коробка, уже здорово потерявшая форму, под которую они и подоткнуты. Хех, слишком близко. От кресла до экрана от силы метра полтора. А сбоку от коробки — рогатая антенна.

— Я в седьмом классе вела дневник, — сказала Ева с софы. — Записывала в тетрадку все,что происходит. Ну, даже не знаю зачем. Но как-то уже после школы он мне попался на глаза, а там было такое все… Скучное. «Сегодня прозвенел будильник, я почистила зубы, волосы опять запутались, хочу массажную щетку вместо неудобной расчески…» Кажется, у дяди Миши вместо такого дневника — вся квартира.