Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 14, страница 95 – Саша Фишер

И лица у всех такие… Яростные. С горящими глазами. Наверное, с как раз такими вот лицами историю и творят. Несмотря на то, что окружающая реальность все еще напоминает дискотеку в пионерском лагере.

— Велиал, — Наташа коснулась моего плеча. — Нам уже пора выгонять «Рандеву» со сцены, или у них еще одна песня?

— Помолчи пока, сейчас… — Ева вжикнула молнией на спортивной сумке и достала оттуда объемный сверток. Нечто, с закрученным поверх полотенцем.

— Доброе утро, — попытался сказать я. Но получилось так себе. Голос я очень качественно ночью продолбал. Предсказуемо так. И сейчас мог только тихонько шептать.

— Помолчи! — почти прикрикнула Ева, разворачивая полотенце. Под которым обнаружился термос с красными розами и металлической кружкой-крышкой. Такие, кажется, в каждой семье были. — Еще теплый, хорошо…

Она наполнила кружку-крышку белесой жидкостью и протянула мне.

— Пей, тетя Марта приготовила, — сказала Ева. — Какой-то ее особый чай. Она раньше лекции читала, говорит, что только это ее голосовые связки и спасало.

Я осторожно сделал глоток. Так, в основе волшебного зелья — чай с молоком. Или даже скорее со сливками. Ощущается мед, гвоздика и еще какие-то специи.

— Молчи! — прикрикнула Ева, едва я успел открыть рот, чтобы сказать спасибо. — Весь секрет в том, чтобы с утра пить этот чай и молчать. Тогда к полудню сможешь говорить нормально… Хотя, после вашего ночного шоу я в этом не уверена. Сегодня же тебе не нужно на сцену.

Я покачал головой и отпил еще. Напиток был здорово слаще, чем я любил. И слишком пряный. Но по саднящему горлу растекался магическим бальзамом. Допив первую порцию, я даже почувствовал, что смогу сказать что-то вслух. Но Ева живо пресекла этот порыв и снова наполнила кружку. А сама снова полезла в сумку, за свертком с бутербродами.

— А ты молчи! — она строго погрозила мне пальцем. — Да, я знаю, что там у нас какой-то завтрак по расписанию, но эти бутеры — вторая часть зелья тети Марты. Вот. Откусываешь, жуешь, глотаешь, запиваешь.

Я кивнул. С совершенно искренней благодарностью. Бутеры из белого батона без корочки со сливочным маслом. Ну да, в принципе, где-то даже логично…

После пары бутеров и второй кружки чая я ожил настолько, чтобы посмотреть на часы. Половина десятого. Ну, даже приемлемо. Я думал, что раньше полудня глаза открыть не смогу…

В памяти цветным калейдоскопом всплыли осколки нашего ночного действа. Как я подбрасывал Наташу в воздух… Как мы с ней вместе орали с «Пиночетами» припев какой-то их песни, слов которой я не знал, а зрители скандировали хором: «Караван придет! Шоколадпринесет!» И я уже даже не помню, откуда вообще эта кричалка взялась… Вот я разрываю на груди майку одним резким рывком и падаю на колени, а Наташа льет на меня сверху воду из мятого алюминиевого бидона. Вот «ангелочки» выходят на сцену цепочкой с факелами… А потом, на «Темных тенях» между Астаротом и Надей вклинивается какой-то белобрысый чел с убийственным каким-то голосом. Чуть ли не оперный баритон, натурально…

— Пей давай, пока не остыло! — Ева сунула мне в руку третью кружку чая. — Тебе нужно все это выпить, ясно?

В этот раз я послушно не стал пытаться ничего говорить. Пожал благодарно ее пальцы и выхлебал зелье крупными глотками. Вопросительно посмотрел на Еву. Мол, что там, осталось еще лекарство, доктор? Ева вылила в кружку остатки.