Онлайн книга «90-е: Шоу должно продолжаться 15»
|
— А почему ты думаешь, что она могла это устроить? — спросил я. — Она шибанутая, — ответил Макс. — Ну, например, захотела она стать звездой, а Шутовский ее отшил. Сказал, что она старая, поезд ушел. А у нее на этой теме пунктик. Вот она и… — То есть, ты думаешь, что она на всякий случай подсадила в кусты чуваков с пистолетами, на тот случай, если встреча пойдет как-то не так? — засмеялся Бегемот. — Да не, — Макс махнул рукой. — Ладно, это я чушь несу. Просто мне она никогда не нравилась, ну и сегодня тоже. Видели же, когда мы пели, она Шуту на уши присела. И пальцем тыкала еще в нашу сторону. — Вот крыса, — вздохнул Бельфегор. Мы медленно топали от здания речного вокзала, в котором, собственно, ресторан «Волна» и находился, к парковке, на которой нас ждал Шемяка на пазике. Шли медленно,«ангелочки» торопились и поделиться впечатлениями от вечера, и выдвинуть версии того, что там случилось. Одна другой безумнее. Не говорили только об одном — получилось у нас что-то или нет. До того, как в ресторан приехали более серьезные менты, пресекли разброд, шатание и музыку, «ангелочки» успели сыграть три песни. Арнольд Павлович метался между своим боссом и тем типом в серой водолазке, на которого насели охранники. С кем-то случилась истерика. Кто-то принялся бухать с утроенной силой. И даже нельзя сказать, что сюрреалистичность происходящего как-то там зашкаливала. Ну да, весь пол был усыпан битым стеклом. Одежда некоторых покрыта кровавыми пятнами. И голоса звучат чуть истеричнее и громче, чем в норме. Но это же девяностые. Да, вроде как время пика разборок одних ОПГ с другими ОПГ еще не наступило. Но перестрелки, в целом, редкостью точно не были. Новости об этом до нас регулярно докатывались. Так что, можно сказать, это была просто еще одна клеточка в «бинго девяностых» для рок-группы. Попасть в перестрелку на концерте — чек. * * * Рабочий ритм постепенно втянул нас обратно. Распорядок дня снова обрел четкость. Проснуться, позавтракать с Евой. Вместе выйти из дома, прогуляться по утренней прохладе, которая уже стала вполне осенней, до остановки. Проехать несколько остановок вместе. А дальше посмотреть, как она перебегает проспект на светофоре, почувствовать горько-сладкий укол сожаления, как всегда, когда мы расстаемся. Погрузиться в свои мысли, пока троллейбус, дребезжа всем собой мчит дальше, набиваясь по дороге хмурыми новокиневцами, спешащими на работу. На Октябрьской площади пересесть на трамвай и ехать долго-долго, минут двадцать пять, до «Буревестника». Где-то к перекрестку с широкой Юго-Западной мозг начинают занимать вполне рабочие мысли. Приходится доставать блокнот и записывать. И потом главное не пропустить остановку, увлекшись. Либо, если дело происходило по вторникам и четвергам, то общественный транспорт из уравнения нашего утра вычитался, потому что это были мои дни пользования машиной. На работу я приходил самым первым, в начале девятого, потому что пары в универе начинались с восьми утра. И даже если мне попадался на редкость тормозной трамвай, я все равно приезжал рано. Открывал внешнюю дверь, раскладывал содержимоепочтового ящика по разным кучкам. Вот это — в редакцию «Африки». Вот это — для «Ирины» и «Генератора». Вот это — почта от всяких придурков. А вот это — на подумать и поразмышлять… |