Книга Эффект, страница 87 – Александр Лонс

– А если кто-то захочет вернуться к прошлому? – спросил я.

– Это невозможно, – ответил Йен с мягкой улыбкой. – Здесь, в нашей клинике, мы работаем только с современными аугментами, с самыми новыми.

– Вот гляньте-ка сюда. Видите? Это та самая процедура смены кожи. Технология называется «скинфейс». Она позволяет избавляться от рубцов, татуировок, родинок, оволосения и морщин. Очень часто у людей, например после пластических операций, остаются шрамы и рубцы. И вот с помощью скинфейса мы можем убрать их с лица. Да и вообще с любого места на теле. Это очень серьёзная и долгая манипуляция. Возникшие технологии тканевой инженерии и нанотехнологии объединились для создания кибернетической ткани – искусственной кожи со встроенной функциональной биосовместимой электроникой. В конечном счёте сейчас речь идёт о слиянии биологической ткани с электроникой таким образом, что уже трудно определить, где заканчивается живой организм и начинается электроника. Конечно, тут есть и другие аугментации.

– Скажите, а это так необходимо? Больно же, наверное.

– Необходимо – да. Больно – нет. Все операции проводятся под местной анестезией. Вот смотрите. Это окно показывает ваше лицо, когда вы только приходите на приём. Вот здесь у вас, например, имеются морщины в области лба, а вот тут, видите, небольшая складочка кожи. Но ничего страшного, сейчас мы это исправим. Обратите внимание сюда. Это так называемый апельсин. Мы его применяем только в исключительных случаях.

– Что за апельсин? – не понял я.

– Это такой вариант искусственной живой кожи, которая способна рассасываться и заменяться новой кожей в течение нескольких месяцев, при этом не оставляя никаких следов. Обычно он применяется для исправления дефектов на лице, но есть случаи, когда одного апельсина достаточно, чтобы скрыть изъян.

– А можно использовать апельсин где-нибудь на теле?

– Да, конечно.

Под самый конец нашей экскурсии по клинике мы оказались в отделении, где работали с мозгом. Там стояли какие-то аппараты и приборы непонятного мне назначения, за которыми сидели люди в скафандрах биологической защиты, а также стоял стол с лежащим на нём человеком.

– Вот, – сказал мой гид, – здесь мы регулируем и улучшаем работу мозга. Вернее – сознания.

Я уже решил, что он так неуклюже шутит, но, приглядевшись, понял, что это совсем не шутка: на хирургическом столе лежал чернокожий мужчина лет сорока с закрытыми глазами. Его бритая налысо голова вся была утыкана какими-то датчиками.

– Это психиатрический сектор. Здесь мы работаем с сознанием. Сохраняем его, осуществляя привязку сознания к внешнему носителю. Знаете, как это работает?

Я отрицательно замотал головой.

– Думал, об этом все уже знают, – усмехнулся Йен. – Всё зависит от желаний и финансового состояния пациента. Вопросы есть?

Вопросы у меня были. Вернее, один вопрос.

– А как это сейчас происходит?

– Тут, знаете ли, полный простор как для самых разных технологий, так и для творческих идей. Например, нейронные имплантаты вставляются в серое вещество мозга. Хотя нейронный имплантат может быть нейрокомпьютерным интерфейсом, и, наоборот, эти термины несинонимичны. Да и не всегда он вставляется непосредственно в мозг, обычно хватает одних контактов. Как вы знаете, переносить сознание в компьютерную сеть стало рутинной практикой. Тут поэтапный процесс, который начинается с подключения к сети и продолжается до полного погружения и отключения от биологического тела. Виртуальный мир, в котором мы живём, очень похож на наш реальный мир. Но здесь есть особенности. Например, у нас здесь нет таких понятий, как время и пространство. Вернее, они, конечно, есть, просто эмулируются компьютерными сетями. А ещё здесь мы можем общаться с другими людьми, которых даже не встречали и не видели. Здесь можно создавать любые предметы и животных, а также жить в них.