Книга Разрыв легенды, страница 65 – Александр Лонс

Естественно, я спросила о сумме.

«А тебе оно не пофиг?» – не хотела говорить Степская. Тогда я объяснила, что нет. Не пофиг. Я должна знать хотя бы порядок суммы, чтобы верно понять ситуацию. Оказалось, что две тысячи зеленых. Эквивалент в любой конвертируемой валюте. Я сказала: «Дороговато», на что Раиса возразила, что нет. Совсем даже немного. Чтобы выйти из бизнеса, нужно заплатить пару тысяч долларов. А если у кого-то таких денег нет, то отработка всей суммы. Без вариантов. Еще вопросы?

Вопросы были. Вернее, один вопрос. Самый главный и в подобных ситуациях самый частый. Почему именно я? Некоторое время она молчала, что-то там взвешивая и обдумывая, потом вдруг решилась. Объяснила, что Борис Викторович из «Эридании» уверял, что я могу, а своих штатных сотрудников он направить почему-то отказался.

Потребовала конкретики. В чем помочь, где и зачем. Оказалось, что Степскую обвиняют в убийстве. Голословно. Никаких доказательств нет, три года прошло, но пятно осталось. Они шантажируют до сих пор.

Спросила тогда, кто это – «они», отметив про себя, что у моей собеседницы не только прекрасная фигура и темно-синие глаза. Я раньше подобных глаз ни у кого никогда не видела. Там, в Питере, к ее глазам как-то не приглядывалась. Степская объяснила, что знать не знает, кто, но это никакая не полиция и не Следственный комитет. Ничего такого. Но разговоры ведутся, сплетни ползут разные, потом «хорошие друзья» до их сведения регулярно доводят. В общем, так. Степская прямым текстом просила снять с нее все подозрения, даже чтобы намеков не осталось. Была уверена, что я могу помочь.

Зато в этом не была убеждена я. Объяснила Степской, что при возможной помощи нужна полная откровенность, как с гинекологом. Не врать. В смысле, требуется рассказать, почему и за что ее уволили. Только правду. То, что она мне озвучила, не тянуло на реальный повод, уж я-то разбираюсь в подобных вещах. Короче, повествовать придется с самого начала. С того самого момента, что уже имеет отношение к этим голословным обвинениям.

Степская даже для виду не протестовала. Сразу же начала рассказывать, что ее аспиранты отмечали окончание аспирантуры и зачем-то пригласили ее. Идти не хотела, было неудобно и нестатусно, но почему-то согласилась. Лукавый попутал. Отмечали дома у одного из этих обалдуев. Там вертелись еще какие-то странные приятели, что к аспирантуре отношения не имели, но были вроде как чьими-то друзьями. А тот самый аспирант, что всех собрал, упился до поросячьего визга и на спор обещал, сидя на окне, на внешнем подоконнике, всосать в себя пузырь водки.

Тогда я сразу же спросила, что потом. А потом ничего. Во двор вывалился. Когда приехала скорая, диагностировали множественные травмы, несовместимые с жизнью, в результате падения с шестого этажа. Я удивилась, что аспирант, причем успешно закончивший обучение, оказался таким дураком. На что Степская возразила, сказала, что нет, отнюдь не дураком, просто пьяным был в лоскуты и, скорее всего, уже обдолбанным туда пришел. Причем раньше за ним ничего подобного не водилось…

Пришлось мне требовать прямого ответа: при чем здесь она? Оказалось, стали болтать, что Раиса активно поспособствовала падению. Повод имелся? Способ? Или какой-нибудь веский мотив? Да, формально повод был, но как сказать… повод, мотив… Оказывается, погибший напрямую к Степской клеился. Будучи еще аспирантом, склонял ее к интиму. Ее, своего руководителя! Ничего, конечно, не было, но он всем стал болтать, что она с ним трахалась прямо на рабочем месте. Вот Раиса и потребовала от него немедленно все слухи дезавуировать, а если еще хоть раз такое себе позволит или сплетни какие распространять продолжит, то его никуда на приличную работу не примут. Ни здесь, ни за рубежом. Разве что в какой-нибудь малопрестижной третьесортной стране с высоким уровнем коррупции. Тогда она это умела. Только вот он, аспирант этот, уже успел всем разболтать, что Степская с ним спала, а в качестве доказательства показывал вырванный из контекста кусок переписки по Ватсапу. А «дезавуирование» сплетен устроил так, чтобы всем стало ясно: заставили его.