Книга Привратник мифа, страница 105 – Александр Лонс

Абсолютно одинаковые сутки начали складываться в непрерывную серую ленту, как вдруг на двадцать пятый день моего заключения пришли сразу три крепких, голых по пояс, туго накачанных типа. С собой они приволокли лестницу-стремянку, моток толстой полимерной верёвки и кусок широкого резинового шланга. Лиц не прятали, и это очень мне тогда не понравилось. То, что случилось дальше, происходило в течение пяти-десяти минут, время как-то растянулось и смазалось. Двое меня держали, третий работал. Как я потом сообразил, он бил меня шлангом по ногам и туловищу строго отмеренными, исключительно болезненными, сильными профессиональными ударами так, чтобы не отбить внутренности. Вопросов не было, лишь молчаливое избиение. Я терпел. Когда терпеть стало невмоготу, то, опять ни слова не говоря, этот третий связал мне руки верёвкой, поставил посреди камеры лестницу, поднялся по ней, перекинул верёвку через крюк в потолке и лихо вздёрнул мою тушку в воздух, а его приятель привязал свободный конец верёвки к водопроводному крану. Хорошо хоть руки связали спереди, а не сзади, а то могли бы из суставов вывернуть. Эти ребята вполне способны и дыбу тут организовать. Но, видимо, такого распоряжения не поступало. Я терпел молча, на что-то надеялся, чего-то ещё ждал. Один из парней, тот, что орудовал шлангом, встал напротив меня. Он был очень напряжён, и от него так и несло страхом. Второй несколько секунд постоял рядом и вышел из камеры. Третий же подошёл к крану и проверил узлы. Уходя, кто-то из них сказал: «Это чтоб по лесам не ездил». После того как все ушли, в двери лязгнул запираемый замок. Я давно заметил, что при отпирании и запирании он звучит по-разному. Лестницу, правда, оставили.

Вы никогда не висели на связанных руках? Да ещё после обработки куском шланга? Впечатления, надо сказать, незабываемые. Сначала руки просто болят, потом немеют, потом начинает болеть всё тело…

Время перестало ощущаться совсем. Когда я находился в каком-то полуобморочном состоянии, загремел открываемый замок и в камеру снова кто-то вошёл. Висел я спиной к двери, поэтому ничего видеть не мог.

– Вот он где, – послышался знакомый голос. – Живой хоть? Как они его отделали!

В поле моего зрения появился Андрюха. После этих слов он подставил лестницу и залез на неё.

– Знаешь, – сказал мой друг, перерезая верёвку, – меня заколебали экстремальные встречи с тобой.

Я, как мешок с дерьмом, молча свалился на пол. Рядом с Андрюхой стоял его армейский дружок Денис.

– Ходить хоть можешь? – деловито спросил Денис. – Я имею в виду ногами?

– Постараюсь, – прохрипел я. – Надо валить отсюда.

Сразу около дверей неподвижно лежал тот самый тип, что выдавал кашу. Ребята подхватили меня под руки и повели. Ноги не слушались, поэтому не столько вели, сколько тащили. Мы быстро миновали несколько помещений и остановились напротив дверей в конце коридора. Дальше были палаты. Ободранные, грязные, пропахшие лекарствами и ещё чем-то, что не выветривалось из больничных стен. Везде железные койки и поломанные стулья. У самого выхода на улицу прямо на полу валялись трое. Это были крепкие ребята, каждый в униформе с надписью «ОХРАНА» поперёк спины. В них я без труда узнал тех самых экзекуторов, что не так давно обрабатывали меня в камере.