Книга Химера, страница 134 – Александр Лонс

— Вот, сейчас звонила Марта Витольдовна, это наш нейрохирург, и сказала, что серьезной патологии действительно нет. Томограмма чистая, ничего страшного не показала. Диагностировано сотрясение мозга. Но видимых повреждений нет, ни внешних, ни внутренних. Это главное. Только вот…

— Что? — нервно спросила Стелла.

— Из комы пока не выходит, вот что. Надо родственников предупредить.

— Уже сделано, сюда ее муж едет, — с готовностью пояснила девушка.

— Муж — это всегда хорошо, — как-то рассеянно произнес врач. — Но придется купить некоторые препараты и материалы. Вот список, возможно, что-то есть и в нашем киоске внизу в вестибюле… Более конкретно уточните у лечащего врача.

— Лилю можно увидеть? — спросила Стелла, разглядывая список каких-то непонятных названий.

— Ее? Нет пока. Извините, я должен идти, — торопливо произнес хозяин кабинета и вопросительно взглянул в глаза Стеллы.

— Спасибо, а вот это просил передать наш шеф, — смущенно сказала девушка, кладя на стол врачу самый толстый из своих конвертов. Не дожидаясь реакции доктора, и даже не запомнив, как того зовут, Стелла быстро попрощалась, вышла из кабинета, прошла в лифтовой холл и нажала сразу на все возможные кнопки.

В аптечном киоске внизу оказалось далеко не всеиз списка, снова пришлось беспокоить шефа.

Второй по пухлости конверт попал другому врачу — Марте Витольдовне — нейрохирургу. Остальные конверты тоже нашли своих адресатов. Может благодаря этому, а может и нет, но Стеллу пустили в палату интенсивной терапии почти сразу, как только Лилька пришла в себя. На тот момент состояние было переквалифицировано из «стабильно тяжелого» в «средней тяжести».

— Извините, а где лежит Кондратьева? — спросила она у местной медсестры, молоденькой смешливой девушки, которая весело разговаривала с молодым ординатором, что казалось совсем неуместным в таком унылом и безрадостном месте.

Чтобы их не перепутали с медсестрами и медбратьями, молодые врачи всегда имели на себе какие-нибудь легкие атрибуты профессии. Стетоскопы, ларингоскопы, молоточки невропатолога.… И опять же халаты. Халаты врачей согласно местной больничной этике отличались по цвету и фасону от халатов среднего и младшего медицинского персонала. В разных отделениях халаты тоже различались. В нейрологии все, кроме заведующего, носили светло-зеленую спецодежду, причем с короткими рукавами. У врачей — на пуговицах, а у медсестер — завязанные по талии. На головах у всех — такие же зелененькие шапочки. Что здесь — какое-то негласное правило, письменная инструкция, или просто мода вместе с традициями конкретного медицинского учреждения? Почему-то это всегда раздражало Стеллу. Дело в том, что она считала, будто халат врача (кроме хирурга и патологоанатома) должен быть лаконичен, без цветной или атласной отделки и исключительно на пуговицах. Видимо врачи обмундирование покупали себе сами, а медперсоналу иногда выдавали… но теперь довольно редко судя всему.

— Вот как войдете, первая койка направо, — отвлекшись на секунду, ответила медсестра, продолжая хихикать на какую-то шутку своего собеседника.

В палате интенсивной терапии, во всяком случае, в той, куда вошла Стелла, вперемешку лежали и мужчины и женщины, только иногда их разделяли несерьезными ширмочками. Девушка так и не выяснила, в каких случаях и зачем ставят ширму, но узнавать об этом как-то не хотелось. Стараясь не смотреть по сторонам, девушка прошла сразу же к койке шефской секретарши. Если не считать отсутствия косметики и растрепанную прическу, Лилька выглядела вполне обыкновенно. Говорили, чтоона вообще быстро поправлялась. Обе девушки поздоровались, как близкие подруги.