Книга Химера, страница 21 – Александр Лонс

Никогда не забуду один из первых своих дней здесь.

…Свой мир они называли просто Миром, а страна именовалась «Королевство Вильфиер». Первый раз я попал сюда вовсе не случайно, как стало уже штампом для многочисленной фэнтезийной литературы. Меня туда переправили вполне намеренно и осознанно, причем по работе.

Двери открылись, и вошел старый слуга. Вернее — старший слуга. Он выглядел очень крепким, несмотря на возраст, и по виду вполне хорошо себя чувствовал. О его физической силе ходили легенды. Говорили, что Ольгерд (так его звали) мог руками гнуть лошадиные подковы, а кусок чугуна весом в один стоун забрасывал на сто шагов.

— Доброго здравия, повелитель.

Титул мой в этом мире звучал изящно — «Повелитель Королевства». Не король, а именно «Повелитель». Простенько и со вкусом. Как потом выяснилась, последнего короля не то зарезали, не то отравили, не то куда-то заживо замуровали, и с тех пор никаких королей не имелось, были только «Повелители». На эту тему никто говорить не любил, и мне, несмотря на все старания, так и не удалось выяснить истину. Причем откуда эти повелители брались, и куда потом девались,пока выведать тоже не получилось. По официальной версии, последний король «тихо умер, не оставив наследников». Ага, знаем, тихо он умер, как же.

— Здравствуй, Ольгерд. Я же просил, не зови меня «Повелитель». Умоляю тебя. Называй меня как-нибудь более демократично. Господин Алекс, например.

— Хорошо, повелитель.

Мысленно махнув рукой, я сказал:

— Что там у нас на сегодня? Только самое важное. Например, вечером?

— Сегодня вечером у Вас встреча с комендантами крепостей, прием отчета от Старшины Городского Собрания на предмет утверждения проекта ремонта городского водопровода. А еще вечером Вас желает видеть госпожа.

— Ну, про госпожу и так можно догадаться, она каждый вечер меня желает видеть. Иногда даже и в середине дня. Ладно. А сейчас кто-нибудь меня ждет?

— Ждет, повелитель. Внизу Вас ожидают коменданты крепостей.

— Отлично, тогда пойдем к ним.

— Я в полном расстройстве, повелитель, но, боюсь, что такое вряд ли удастся осуществить.

Язык у них должен был быть похож на какую-то латинизированную версию не то старогерманского, не то готского. Но все-таки сильно отличался как от немецкого, так и от латыни — произношением и словарным запасом. Я не лингвист, поэтому детали мне были не очень-то интересны. Из-за большого количества латинских и германских корней, обучение не показалось мне особенно сложным, произношение было простым, и уже через месяц я вполне неплохо понимал других, а через два месяца уже сносно для окружающих изъяснялся без помощи жестов.

— Почему это? — не понял я.

— Им назначено на вечер, — ответил Ольгерд, — но они пришли не вовремя. А встретиться с ними раньше будет неуважительно к Вам, повелитель.

— Так чего ж тогда они приперлись в такую рань? — вопросил я, стараясь уяснить ситуацию.

— Боятся, что их опередят, повелитель. Они подождут, это им будет даже приятно.

— Ну, раз ты так говоришь… — рассеянно сказал я, почесав в затылке. — Короче, когда мы идем к этим господам? Во сколько часов?

— В семнадцать, повелитель, — уверенно констатировал Ольгерд.

— От герцога нет ничего новенького? — на всякий случай спросил я, хотя знал: будь для меня хоть какое-то послание, Ольгерд сразу бы мне сообщил. — Ни писем, ни сообщений?