Книга Химера, страница 55 – Александр Лонс

— Нет, конечно, зачем за свой счет? Я что, сильно похож на миллионера? Слушай, а с чего это ты сегодня выглядишь, как дерьмо? Серый какой-то, и глаза сонные.

— Да, ерунда. С одногруппниками вчера встречался. Упился до состояния полного абстракционизма. Там еще травку курили, а я такое дело вообще с трудом переношу. Органически не перевариваю.

— А. Тогда, это ладно. О чем хоть книга? Интересная?

— Про меня. Про окружающую действительность. Про жизнь вообще.

— Круто, — сказал я, чтобы изречь хоть что-нибудь похожее на заинтересованность. — Хочешь совет? Дурной и вредный? Не хочешь? Все равно дам. Возьми всю ту боль, ненависть, муть и отчаяние, что иногда (и часто!) поднимаются как тина из глубин сознания, собери в кучу и перенеси на бумагу. Напечатай все это, «издай» тиражом в один экземпляр. Можешь еще туда иллюстрации нарисовать. Будет книжка, и у тебя на душестразу станет легче. После всего этого сотри все файлы с жесткого диска своего компьютера и вообще со всех носителей, и книжка останется в одном экземпляре. В одном-единственном. Только не размножай ее ни в коем случае — поезжай на дачу и сожги в печке…

Услышав совет сжечь свое сочинение в печке, мой приятель естественно на меня обиделся, и пошел в «Зал Общей Работы[2]», как ребята по-литературному называли свой просторный офис. Подумав пару секунд, я отправился следом. В «Зале Общей Работы» в результате перерыва на кофе как раз никто не работал, и был шанс обсудить близкую мне сейчас тему в широком кругу. К тому же пока я трепался со своим коллегой, кофе давным-давно должен был завариться.

— Всем здрас-с-сте, кого еще не видел! — громко сказал я, появляясь в дверях, как подарок. Почти все ребята уже сидели на своих местах, не было только Павла. Наверно это Машенька их предупредила. — Мы тут с Олегом ненароком затронули животрепещущую проблему бытия, и мне стало интересно, суеверный ли вы народ? И как это отражается на состояниях ваших душ?

— Ты к чему? — не поняла меня Машенька. — Кофе уже готов. Сахару достал?

— Достал. Мне для дела необходимо, для работы, — начал растолковывать я, поставив на стол пачку рафинада. — Сначала о приметах, суевериях и вере вообще. Очень надо узнать ваше мнение. Понимаете, ведь никто так и не смог четко разграничить суеверие и веру: где начинается одна и заканчивается другая, а если кто и пытался, то выходило мутно, неубедительно и многословно. В нашей жизни, с ее бешенными информационными потоками и с притоком свежих людей постоянно возникающие новые реалии создают новейшие суеверия. Так, например, на моих глазах возникло поверье, что нельзя выносить помойку после заката солнца. Думаю, что это оттого, что именно в темноте у помоек и мусоропроводов часто тусуются бомжи, алкаши, нарики и прочие маргиналы. А люди они неспокойные, нервные, способные на неприятные поступки. Но это все фигня, есть и более крутые суеверия! Ведь большинство не только не обалдеют знаниями, чтобы понять происходящее, но и не хочет что-либо узнавать. Научное мировоззрение сейчас удел редких одиночек. Это вообще порождает глупые слухи и нелепые идеи.

— Это у тебя, что ли, научное мировоззрение? — удивилась Машенька. — Лично если про меня, то я еще ни разу и не определилась: верить мне или не верить. Были случаи, когда и сбывалось. Но ведь это могло, и, скорее всего, было глупое совпадение. Стечение обстоятельств. А ты-то что хочешь услышать?Кофе сам себе наливай, и вообще не сиди как именинник.