Книга Куколка, страница 55 – Александр Лонс

— Держись только за ремешок, — донеслись приглушенные шлемом слова девушки, — если хоть как дотронешься до меня, на ста двадцати выкину к чертовой матери.

Я уселся сзади, напялил такой же запасной шлем, что был аккуратно прицеплен к багажнику, поставил гудящие ноги на упоры, и тут заметил, что голые хорошо тренированные плечи девушки причудливо испещрены затейливыми цветными татуировками, а под одеждой скрывается отлично развитое симпатичное молодое тело…

Больше всего я тогда опасался вылететь из седла на виражах, поэтому вцепился в ремешок мертвой хваткой. Вообще, эта мотоциклетная гонка для настоящих любителей приключенийзапомнилась надолго, если не навсегда. Подробности рассказывать не стану, поскольку все детали практически стерлись из моей памяти. Девушка лихо обходила автомобили и гнала с такой скоростью, что через час мы уже вплотную подъезжали к МКАДу.

Сколько себя помню, постоянно страдал от синдрома позднего засыпания. Это всего-навсего расстройство ритма сна, проявляющееся в виде залезания в постель после часу ночи, и позднего пробуждения с невозможностью сместить время сна на более ранние часы. Если обывательским языком, то я — «сова». «Сова» с тех самых времен, когда требовалось вставать к определенному утреннему часу: в детский садик, в школу, в университет, на работу, на утренний поезд или самолет… Пока не нашел себе такую форму трудовой деятельности, что позволяла спать в удобное мне время. Попытки вставать рано, при помощи будильника или внешнего воздействия, ни к чему хорошему не приводили. Обычно к банальному недосыпу, дневной сонливости и снижению трудоспособности. Поэтому засыпал я около часа, а просыпаюсь в десять, прекрасно себя чувствовал, и хватит об этом.

В результате всех вышеописанных приключений схема моего суточного расписания, что изложил прежде, подверглась полному разрушению. Беспокоило все странное увиденное накануне. Обычный прием — «утра вечера мудренее» ничего не дал. Ни свежих мыслей, ни хороших идей. Думать об этом не хотелось, да и внятных размышлений не возникало. Правда, довольно-таки скоро начались, так сказать, скучные серые события. После моих поездок и ночных забегов через лес приключениями их назвать язык не поворачивался, да и на происшествия они не тянули. Помните, как у братьев Стругацких в «Хромой судьбе»? Только вот не было у меня такой широты размаха, как у книжного Феликса Сорокина, не имелось ни его психологической глубины, ни литературного таланта, ни должного мистического антуража.

Пока ездил в Питер, в Ебург, в Минск, пока бегал по лесам Подмосковья, а потом приходил в себя, накопилась масса мелких неотложных дел, что требовали личного участия и обязательного присутствия. Требовалось получить на почте пачку книг, присланных издательством, купить еды и воды, выкинуть пакет с мусором, что явно не пролезал в зев мусоропровода и отдать, наконец, в правление союза писателей взносы за этот и прошлый год. Почему-то никак, никаким иным образом кроме уплаты наличными купюрами взносы не принимались. Только из рук в руки. Потом ставился штамп во вкладыш к писательскому билету и все оставались довольны.

В принципе, эти дела (кроме взносови мусора) можно осуществить и через интернет, минуя путешествия по городу, но хотелось прогуляться. В конце концов, кто-то из врачей настоятельно рекомендовал неспешную подвижность, как панацею от всех бед и хронических болезней.