Книга Чмод 666, страница 126 – Александр Лонс

— Да ладно… Ты знаешь, как настроение поднялось? Я ржала во весь голос!

— Хороший был у меня тогда день рождения! А твоей флешкой я до сих пор пользуюсь.

— Значит, я все-таки попала в число тех немногих избранных, кто дарит полезные подарки?

— Да, ты угадала! — с радостью подтвердил я. — Смотри, она и сейчас при мне…

Я вытащил из часового кармана джинсов маленький блестящий брусочек и протянул его Лене.

— Но я не знаю… — сказала она, рассматривая флешку, когда-то заказанную специально для меня. Зажим от частого употребления ослаб, корпус немного поцарапался за два года и выглядел не таким блестящим, но все равно устройство смотрелось элегантно. — Тогда было проще что ли… Почему так? Неужели все так запущенно? Сейчас ведь такой компанией уже не собраться. Живем в разных городах, даже странах… уже не будет такого смеха. А у тех, кто жив, дела, проблемы всякие.

— Ты уже знаешь про дядю Ираклия?

— Угу… — После небольшой паузы она продолжила: — когда недавно подруга пригласила на день рождения десять человек, то вовремя пришли только двое, а остальные опоздали и постепенно тянулись до самой ночи. Представляешь? Чтобы встретится, я полчаса ждала пока хоть кто-то подъедет.

— Разболтался народ, душой очерствел… В моем случае также. Изменилась обстановка.

— Изменилась. За какую-то пару лет, — согласилась она.

— Получается, что да. И потом — случилось много всего страшного, и мы уже не те, что были тогда.

— Дело даже не в том, что с нами со всеми случилось. Просто изменился мир вокруг нас, причем изменился настолько, что хочешь, не хочешь,а строишь какую-то внутреннюю защиту.

— Даже и сказать нечего… — банально признался я. — Все верно.

— Вчера, когда с моей подругой шли домой, слепой пьяненький дяденька клошарного вида пытался перейти через улицу в месте, где не было светофора… Я прошла мимо, а она меня остановила со словами: «давай поможем».

— А сколько ей лет? — перебил я вопросом.

— Двадцать два. Я тогда пожала плечами, а она отвела его через дорогу в булочную и денег дала, хотя я и ругала ее за это. Я потом спрашиваю: «тебе не странно, что незрячий бухой клошар идет без денег в булочную?» А она — «Бог все видит, пусть это будет на его совести, а моя совесть чиста, и я не бросила человека, которому была нужна помощь».

— На совести кого — мужика или Бога? — все-таки съязвил я. Не удержался.

— Не знаю, кого она имела в виду. Наверное, все-таки мужика.

— А потом, позже, у тебя не возникало на душе какого-то неприятного ощущения? Ничего не шевельнулось?

— У меня шевельнулось? — удивилась Елена. — Нет, ничего такого… просто я поняла, что у нее все теперь будет хорошо.

— Ответ твоей подруги вообще-то верный… — сказал я, чтобы как-то отметить свою реакцию. Почему-то рассказанная Леной история мне не понравилась. — Но не знаю, как сам бы поступил на этом месте. Не знаю… может быть, прошел бы мимо и все.

— Ну, вот и я бы прошла мимо. Это я точно тебе говорю, хотя прекрасно видела, что он шел прямо под машину. Автомобиль, конечно, притормозил и пропустил его, но кто знает? А еще я вспомнила, что когда мне было плохо в метро, ну, тогда, помнишь? Я еще ругалась, что никто не помог, а вот теперь вижу, что сама такая же, как и все…

— Но ведь есть же хоть что-то, что вносит элемент надежды, радости и авантюризма в эту жизнь?