Книга Бирюзовый Глаз, страница 129 – Александр Лонс

– В общем, так, – раздраженно перебил я, – участвовать может быть и буду, но только в качестве автора. Может быть, отдам один рассказик тебе на поругание, есть такой, но это все, на что можешь рассчитывать. Никаких организационныхмоментов на себя не возьму.

– Это твое заднее слово?

– Заднее не бывает¹². И еще хотел спросить. Кто будет продюссировать данный проект? Ты?

– Я. А что? – риторически переспросил Роман.

– А ничего! Зачем терпеть зряшные расходы? Твой-то какой интерес в этом деле?

– Ну, как! Бизнес-проект такой. Соберется неплохая компания энтузиастов, и тех, кто желает увидеть собственные произведения напечатанными. Первые пойдут вне конкурса, как понимаешь. Еще там будет небольшая моя повестушка, а что? Остальное наполнение пройдет по конкурсу. Думаю, проект не только окупится, но и даст прибыль.

– Что за энтузиасты собираются? Что за компания?

– Хорошие люди, – не стал вдаваться в подробности Роман. – А что?

– Ничего. Просто уточнил. Думаю, ничего у вас сейчас не получится. Это прокатило бы лет десять назад, или даже еще раньше, в девяностые, но никак не сейчас. Тогда тон задавала неформальная молодежь, а теперь кругом сплошные офисные хипстеры, со своими айфонами и инстаграмами. Нет того энтузиазма и ощущения независимости нет. А тогда были настоящие, свободные живые люди. Были нежные девушки без депиляции и с прикольными фенечками. Были боевые подруги, которые тянули портвейн из горла, с которыми мы таскались повсюду и доверяли им больше, чем себе… Ладно, пока. Звони если что, – заключил я и отсоединился.

Пока мы с Трендом разговаривали, Оксана тихо сидела и внимательно слушала, а потом завалила меня вопросами. Пришлось что-то объяснить и кое-что рассказать.

Честно признаться, у меня давно уже существовала полная уверенность, что тема совместного с Романом участия в чем-либо закрыта навсегда. Слишком уж ярко помнилось, как Рома-Trend задумал однажды осуществить коллективную отпускную поездку в Карелию. Дикарями. С палатками, с надувными лодками, со всеми удовольствиями. Был он там неоднократно, хорошо знал туземные условия и обстановки, обещал показать отличные места и обеспечить незабываемый отдых в лесу на берегу речки. Он, как всегда, развернул бурную деятельность, подобрал москвичей – владельцев внедорожников, заразил их идеей, сколотил группу, возбудил всех своим энтузиазмом, а потом… утратил всякое желание. При этом люди уже подготовились, распределили обязанности, наметили маршрут, взяли отпуска, приобрели необходимое снаряжение, закупили продукты. В результате Роминоместо в отряде стало вакантным, да и все мероприятие оказалось под угрозой. Срочно понадобился мужик, располагающий сведениями о местности, умеющий владеть топором, удочкой и вообще – не новичок в походной жизни. Претендент сыскался, согласился даже, причем удивительно быстро, нам тогда просто повезло. Рекомендации об этом дядьке казались самыми лестными: и товарищ надежный, и рукастый, и петь любит под гитару у костра, и район знает, как свои пять пальцев. Ангел, а не человек. Но в последний момент оказалось, что по причине субъективных внутренних обстоятельств, пребывает сей ангел в состоянии глубокого запоя. А мы все уже выдвинулись и находились в Питере. В результате, нового члена экспедиции (а жил он на Васильевском острове) схватили, приволокли в машину и повезли дальше вместе со всеми нами, наивно пологая, что свежий воздух и смена обстановки благотворно скажутся на отравленном алкоголем организме. Эх, жаль, не было в компании ни одного врача или хотя бы завязавшего алкоголика, а то объяснил бы он всю пагубность подобных действий. Через некоторое время после того, как наш новый друг вполне протрезвел и вроде бы оклемался, настигла его белая горячка, а по-научному – алкогольный психоз, он же – алкогольный делирий. Ближе к ночи мужик стал видеть разное, сделался неадекватен, полностью погрузился в свои видения, начал беседовать с кем-то неразличимым, пытался отбиваться от кого-то потустороннего, убегать, принимался ловить нечто мелкое и незримое для нас, внешних наблюдателей. Ночью он практически не спал и, по-моему, не понимал, где находится. Однажды он схватил топор и стал носиться по лагерю. Любой каратист скажет, что никакие удары, прыжки и вопли не спасут от свихнувшегося мужика с топором. Особенно если мужик этот – в ватнике на голое тело и стоптанных кирзачах. В результате мужика изловили и связали, благо отобрать холодное оружие удалось сравнительно просто. В связанном виде он кривил рожу, мотал головой и горько плакал, прося у кого-то прощения. Периоды деятельной агрессии перемежались у него благодушием и беспричинным весельем. Днем «белочка» временно отступала, мужик казался вполне нормальным, понимал, что болен, начинал ориентироваться в ситуации, рассказывал занятные вещи, делился воспоминаниями о прошедшей ночи. В бреду он видел, как лезут нанего удивительной величины фаланги-сольпуги, от коих он и отбивался топором, стараясь разрубить каждую тварь на несколько частей. Все это он рассказывал нам картинно и с красочными подробностями. Но к вечеру психоз возобновлялся с прежней силой. Мы боялись, что мужик что-нибудь с собою или с кем-нибудь из нас сотворит, поэтому заблаговременно связывали. В результате дошло до того, что собирались, было, везти его в дурку, как психоз неожиданно отступил, и наш приятель надолго заснул. После пробуждения он превратился в обычного нормального члена общества. Ну, почти обычного и почти нормального. Опасаясь рецидива, мы собрали все емкости со спиртным и тайно заперли в багажнике одного из джипов. В общем, всю поездку вспоминали мы Рому-Тренда самыми нехорошими словами, и ему не раз икнулось за время нашего отдыха.