Онлайн книга «Бирюзовый Глаз»
|
Пока ехал, вдруг обратил внимание, что напротив сидит девушка и зарисовывает в блокнот лица пассажиров. Видимохудожница, набивающая руку и оттачивающая мастерство. Она посматривала на меня и при этом что-то рисовала карандашом. Возможно, она рисовала всех подряд, а может, именно мое лицо ее почему-то заинтересовало. Вдруг стало чертовски приятно, что останусь в чьей-то памяти и запечатленный на листе бумаги… Если бы хотела зафиксировать мою рожу для каких-то иных целей, воспользовалась бы гаджетом. Приехал. Вот и знакомая аскетичная, «хрущевская» станция-многоножка. Одинаковые квадратные мраморные колонны без затей, кафельные стены без украшений, балочный потолок. Вышел наружу. Знакомая улица и десять минут ходьбы. Тротуар, подъезд, лифт. В кабине лифта привлекла внимание надпись сделанная черным маркером на зеркале: «Here I sit broken hearted, came to shit but only farted». Ишь ты, какой изысканный и стильный народ ныне пошел! Лет двадцать назад банальное «fuck you» писали с ошибками. Сейчас же американские ругательства настолько вошли в обиход, что утратили былую притягательность и превратились в обычный лексический мусор. Но скоро ситуация изменится, и за такие слова попросту начнут бить. Прямо на лестнице ниже нужной мне площадки расположилась компания совсем юных парней и девушек, которые вдохновенно исполняли какую-то безумную галиматью под удивительно хорошо настроенную гитару: – …Во мне сипел флегматик, безвкусный и хиповый, Он был, (какая проза!) всем стервам янычар. Но тут пришла подружка, а с нею вор бубновый, Флегматик тихо сдрыснул, сказав: “Я – комиссар!” В углу гудел органчик, волнистый и гунявый, Он был назло консервам, всем психам трубадур. Но тут пришла подружка, а с нею кот писклявый, Органчик сразу бахнул, как старый самодур…» Я прямо заслушался. Ребята пели приятными молодыми голосами, хорошо и душевно. Но, видимо, такие мои взгляды не разделяли соседи по площадке. Дверь напротив неожиданно раскрылась, и оттуда выскочила злющая тетка в домашнем халате, стоптанных тапках на босу ногу и с ковровой выбивалкой в руке: – А ну – быстро отсюда! Полицию сейчас вызову! Песня сразу же прервалась, а компания, что-то недовольно бурча, неохотно канула ниже по лестнице. – Вот ведь, наркоманы чертовы! – обратилась ко мне соседка, видимо, рассчитывая на моральную поддержку и сочувствие. – Делать им нечего! В стране кризис, санкции, не дай бог, война вот-вот начнется,а они по подъездам шастают и пьют на родительские денежки. – Почему сразу наркоманы? – удивился я. – Может просто молодежь отдыхает. – Вы еще позащищайте их, позащищайте! – уже на меня окрысилась тетка. – Вот благодаря таким как вы и расплодилась эта шпана! «Надо же, какие слова знает! Мне казалось, что такой термин, как “шпана” все уже давно позабыли, в связи с устареванием и неупотреблением», – подумал я, нажимая звонок около входа в интересующую меня квартиру. Дверь почти сразу открылась. Там что, караулили что ли? – Ты знаешь, мы с ним давно знакомы, – сразу после обычных приветствий зачем-то сознался я, как только переступил порог квартиры Стеллы. – Ты про Алексея? Знаю, конечно. Он сам потом рассказал. Но это совсем не повод сообщать ему, как и сколько с тобой знакома была я. – И не собираюсь, – честно сказал я. |