Книга Бирюзовый Глаз, страница 223 – Александр Лонс

Петербург. Невский. Паперть. Пётр Евсеев

Текст с этой бумажки я старательно перенес в записную книжку, а сам клочок спустил в унитаз. Кажется, становлюсь параноиком. Все-таки придется ехать в Питер, никуда от этого не деться, а лень. Может, оно и к лучшему?

Похоже, реальность взялась за меня всерьез. Только вышел из дома немного прогуляться вечером, как ни о чем не думая, вдруг оказался в метро, а через полчаса внезапно очутился на Ленинградском вокзале. Перед покупкой билетов особо долго не раздумывал, но хороших, правда, не оказалось, а ехать абы как не хотелось. Однако – не судьба: успел отхватить только плацкарт да и то лишь на очень поздний поезд. Уже из поезда вошел в Сеть и разослал везде, где можно, сообщения, что завтра (точнее – уже сегодня) в полдень буду в Санкт-Петербурге. Народ почему-то очень удивился. Как так – взять и куда-то уехать? Почти без денег, не запланировав, не оповестив заблаговременно всех и каждого. А что? Захотел и поехал, делов-то. Что тут необычного и странного?

Плацкарт есть плацкарт, с моей точки зрения в таком вагоне лучше не ездить вообще. Ощущения незабываемые, – и ароматы, и контингент, и замечательное чувство проходного двора… Мужик на соседней полке страшно храпел и не давал заснутьаж до самой Твери. Бесил он меня до такой степени, что я не выдержал и толкнул его в бок. Вроде затих. Через какое-то время опять храпеть начал, – толкнул снова, на этот раз посильнее. Не помогло. Храпел, как и раньше. Приоткрыл я глаза, и увидел, что мужик вовсе не спал. Более того, как-то укоризненно смотрел на меня. Только тут дошло, что храпел вовсе не он, а бабка на полке под ним.

Утром, когда поезд уже подъезжал к Санкт-Петербургу, меня разбудили попутчики.

Прямо с Московского вокзала я вышел на Невский проспект и направился к месту традиционной дислокации питерских художников. Надеялся встретить там того самого своего знакомого, что Маша упомянула в записке. Идти предстояло недолго, поэтому связываться с троллейбусом или метро не стал и отправился на «Грибанал»²⁶пешком. Невский, как всегда, запружен народом и машинами. В Петербурге московскому выражению «внутри Бульварного кольца» соответствует лаконичная идиома «на Невском». Невский проспект – витрина северной столицы. Здесь и полиция парадная, и дворники аккуратные, и фасады подкрашенные, и стекла вымытые. Даже сосульки зимой не падают. Домам тесно, машинам – тем более, а пешеходам – еще теснее. Зато здесь всегда есть куда зайти, на что поглазеть, чем заняться. С утра до поздней ночи на Невском полно народу. А в белые ночи вообще круглосуточно.

Путь мой лежал на «Паперть» – небольшую площадь перед католическим храмом святой Екатерины, где уличные художники, вернее, самые удачливые из них, продавали свои картины. Сегодня здесь было как-то пустовато. Хорошо, что художник Евсеев Петр Александрович, частый обитатель «Паперти», оказался тут. Мы поздоровались.

– Это все Инька рисовала, – твердо сказал он, внимательно рассмотрев показанные мною рисунки. – Ее рука.

– А кто это – Инька?

– Инька? Художница такая. Инна Яковлева. Как в Москву уехала, так и не слышно о ней ничего. Но тут родичи ее остались и масса знакомых, так что есть с кем поговорить. О родичах ничего не скажу, не знаю, лучше у подруги ее спроси, у Зинаиды. Зинка-Блоха, знаешь ее? Ну вот. Ее все знают. Они вместе с Инькой в школе учились, дружили долго. С Сильвестром еще поговори, вы вроде знакомы. Хочешь, актуальные координаты дам?