Онлайн книга «Бирюзовый Глаз»
|
Фасад старого кирпичного дома неопределенного вида. Никаких украшений, никакой внешней отделки, только посеревший от времени силикатный кирпич. Видимо, строили еще в начале тридцатых годов. Выходящие прямо на проспект парадные наглухо забраны стальными листами, вход исключительно со двора. Обошел дом, позвонил с домофона и назвал себя. Мне открыли, и я поднялся на нужный этаж. Моложавая женщина на вид лет сорока– сорока пяти, невысокая, явно раньше тщательно ухаживавшая за собой, но последнее время махнувшая рукой на внешность. Простое черное платье без украшений. На ногах тапочки. Никакой видимой косметики. Волосы собраны сзади простым зажимом. – Обувь можете не снимать, протрите только, – кивнула женщина на коврик у двери. – Проходите. Отличная двухсторонняя трехкомнатная квартира с балконом во двор. Явно недавно сделан хороший и качественный евроремонт, причем очень недешевый. Но вид помещений казался совсем нежилым – всюду какие-то картонные коробки, плохо расставленная мебель, пустые стены… – Мы продаем ее, эту квартиру, и переезжаем, поэтому тут все так… – усталым голосом сказала женщина, правильно растолковав мой недоуменный взгляд. – Сидим на чемоданах. Так что вы хотели узнать? Мы прошли в кухню и сели за простой круглый столик на центральной ножке. Мне не предложили ни кофе, ни чаю. Понималось так, что беседа надолго не затянется. Пришлось объяснить, чем интересуюсь. Еще раз. Предварительной договоренности по телефону оказалось мало, и почему-то потребовались развернутые, более аргументированные и веские доводы. – Она рисовала, да, – подтвердила женщина каким-то глухим и неэмоциональным голосом. – Она вообще было очень разносторонней личностью. Занималась неоготической архитектурой, у нее и дипломная работа была по неоготике Санкт-Петербурга. Увлекалась дизайном маскарадной одежды, одна фирма даже заключила договор и изготовила линию костюмов по ее эскизам. И всегда, в любую свободную минуту рисовала. У нее с собой был такой карманный альбомчик. А потом, когда она уже уехала в Москву мы даже не имели новостей об этом ееувлечении, пока она не выиграла приз на том конкурсе комиксов и не получила грант на обучение в Швеции. Но тут… Женщина чуть было не заплакала, но невероятным усилием воли сдержала эмоции. – Продать ее рисунки? Кто сказал, что могли выбросить? Нет, что вы! Вероятно, устроим выставку, издадим памятный альбом. Да, у нее были очень страшные рисунки, ужасные даже, я вообще не могу на них смотреть. Однако муж настоял, чтобы мы показали все. Он их оцифровал, открыл специальный сайт, и теперь они всегда доступны для просмотра. Там все, что у нас было из ее работ. Запишите адрес сайта… Если захотите использовать в качестве иллюстраций, то условия договора согласуем. Вот моя визитка. Больше разговаривать было не о чем. Записав адрес сайта со всеми рисунками Инны, я поблагодарил и ушел. По ходу разговора заметил, что женщина ни разу не назвала дочь по имени. Только местоимения. Для меня труднее всего наблюдать чужое горе, особенно когда нечего сказать и нечем поддержать. Но, несмотря ни на что, деловая хватка не изменяла этой маленькой сильной женщине, недавно перенесшей тяжелейшую утрату. Уже в гостинице вышел на сайт с рисунками Инны. Сайт был снабжен историей творческого пути и краткой биографией ее коротенькой жизни. Ничего особенного. Школа, детская студия, художественное училище, работа преподавателем рисования в муниципальной школе, переход в полиграфическую компанию, победы на конкурсах… |