Книга Бирюзовый Глаз, страница 277 – Александр Лонс

– Когда? – деловито спросил Алексей.

– Пятнадцатого этого месяца. К четырем я вас жду.

– Погодите… это что же получается… послезавтра?

– Ну, да, выходит что так, – подтвердил я.

– Да, но… хорошо, придется кое-что изменить, но мы приедем.

– Это точно? – недоверчивым тоном спросил я.

– Я никогда не нарушаю своего слова. В моем положении приходится быть пунктуальным и аккуратным во всем, – сухо пояснил Алексей. Судя по интонации, он все-таки обиделся, что я не предупредил его заранее.

– Извините, что так получилось, но вы оцените. Скучно не будет, обещаю.

30. Последняя глава

Передо мной лежал список пронумерованных имен. Имена самые разные. Иногда это интернетовский ник, иногда – фамилия-имя-отчество, иногда имя вместе с ником. Выстроены они, для пущей беспристрастности, в алфавитномпорядке. Просто мне так удобно. Список образовался после соответствующей работы, вначале он вообще был страшен своей необъятностью. Теперь он сократился до нескольких пунктов, но все равно многовато.

Пора было готовиться.

Еще прошлым летом я купил несколько складных дачных стульев и с тех пор хранил их на балконе. Использовались они редко – если и когда принимал гостей. А, учитывая мою социофобию, образ жизни и склонность к практической мизантропии, случалось такое всего пару раз. Сегодня будет третий. Вернее, надеюсь, что будет.

Скоро соберутся гости.

Почти все они являлись подозреваемыми в убийстве, подозреваемыми лично мною, и подозрения эти не имели силы ни юридической, ни вообще какой бы то ни было. Читателю проще, – ведь, читая представленный мною текст, он, читатель, давно уже сообразил, кто убийца, но тогда, в описываемый мною период, все выглядело несколько в ином ракурсе. Казалось необходимым и крайне важным доказательно выяснить, кто именно из них совершил преступление. Я почему-то надеялся, что никто. Не хотелось мне, чтобы кто-то из этих людей оказался преступником, тем более, что в сходную ситуацию попадать как-то уже доводилось. Однако формальная логика фактов шла вразрез с личными пожеланиями. Почти с каждым из этих фигурантов меня связывало нечто дружеское. В разной степени, но связывало обязательно. И практически за каждым из них водились какие-то темные и не вполне законные дела. Зачастую делишки меленькие, гаденькие, грязноватые, часто неприличные, из тех, что без стыда не рассказывают даже самому себе.

После того, как я встретился и поговорил со всеми, а с некоторыми не по одному разу, ситуация почти прояснилась. Я догадался кто. Конечно, как добропорядочному и лояльному гражданину надо было бы отнести список в полицию и объяснить, что да как. Но я сразу тогда решил, что никуда не пойду, а буду заниматься этим делом самостоятельно, грубо нарушая отечественное законодательство. Закон запрещает частному лицу вести расследование убийства и правильно делает, а то, если всякий дилетант будет соваться в следствие, наступит хаос, неразбериха, вещественные доказательства испортятся, юридически исчезнут, потеряют значение для суда и виновный уйдет от ответственности.

Я вышел в лоджию, перенес в комнату стулья, разложил их и расставил около круглогостолика перетащенного с кухни ради такого случая.

Теперь список уже не очень-то и нужен, я почти не сомневался, кто виноват. Почти, но не совсем. Вернее так: сомнения оставались, но очень небольшие. Сделав несколько деловых звонков, и договорившись с теми, кто был необходим для последующей беседы, я внутренне собрался, чтобы начать самый важный разговор. Вернее – телефонный звонок. Преодолев психологический барьер, я нашел среди многочисленных контактов нужное имя и, еще раз подумав, позвонил.