Книга Протокол «Вторжение», страница 108 – Виктор Корд

— Кому? Флоту? — спросил граф Морозов. — Но мы уничтожили антенну!

— Не Флоту, — я посмотрел на экран тактической обстановки. — Это был локальный сигнал. Короткий пакет данных. Координаты.

— Чьи координаты?

— Наши.

В этот момент сирена взвыла по-настоящему.

Не наша сирена. Сирена комплекса.

[ТРЕВОГА! ОБНАРУЖЕНО ЗАРАЖЕНИЕ!]

[ПРОТОКОЛ «ЧИСТКА» АКТИВИРОВАН.]

[ЦЕЛЬ: ПОЕЗД.]

Ворота, которые мы только что проехали, начали закрываться.

А впереди, в туннеле, зажглись красные огни.

Автоматические турели, встроенные в стены туннеля, ожили. И «Богатыри» в нишах, которые только что отдавали нам честь, развернулись. Их глаза сменили цвет с синего на красный.

— Он сдал нас! — понял я. — Вирус послал сигнал системе безопасности Кремля! Он пометил нас как угрозу биологического заражения! Он заставил Узел думать, что мы везем чуму!

— Огонь! — заорал Клин.

Туннель превратился в ад.

Лазерные лучи и плазменные сгустки ударили в «Левиафан» со всех сторон.

Щиты поезда вспыхнули и просели до 50 % в первую секунду.

— Прорываемся! — я бросился в рубку. — Клин, полный газ! Сноси всё к чертям! Инга, перегружай щиты!

Поезд несся сквозь строй «Богатырей».

Гигантские големы рубили алебардами по нашей броне. Искры летели фонтанами. Металл визжал.

Один из големов зацепил своим оружием нашу турель ПВО и сорвал её с крыши, как гриб.

— Нас зажимают! — крикнула Катя. — Впереди шлюз! Он закрыт!

Я увидел массивную плиту, опускающуюся с потолка, перекрывая путь.

Если мы врежемся в неё на такой скорости — от нас останется мокрое место. Реактор рванет, и Кремль провалится под землю.

— Тормози! — крикнул Морозов.

— Нет! — я положил свою механическую руку на панель управления. — Рысь, держи курс! Я открою!

— Как?! Это имперская защита!

— У меня есть рука, которая открывает любые двери.

Я выпрыгнул из рубки на ходу, прямо на узкий технический мостик локомотива. Ветер и плазма свистели вокруг.

Я стоял на носу несущегося поезда.

Впереди,в ста метрах, падала плита.

Я поднял правую руку.

Кольцо вспыхнуло черным солнцем.

Я направил всю энергию Ключа, всю ярость и отчаяние в один импульс.

— [КОМАНДА: ЗАМОРОЗКА!]

Луч ударил в плиту.

Не разрушил её.

Заморозил механизмы. Гидравлика плиты, опускающаяся вниз, встала колом. Плита замерла в двух метрах от пола.

— В щель! — заорал я в гарнитуру. — Ныряй!

«Левиафан» проскочил под плитой, чиркнув крышей о бетон. Антенны снесло, искры посыпались мне за шиворот.

Мы пролетели шлюз.

Позади раздался грохот — плита, освободившись от стазиса, рухнула, отсекая преследователей-големов.

Поезд, дымясь и скрипя, выкатился в огромный подземный зал.

Станция «Кремль-Центральная».

Личная станция Императора.

Здесь было светло. Хрусталь, мрамор, золото.

И тишина.

На перроне стояли люди.

Гвардейцы в парадной форме. Сотни стволов, нацеленных на наш дымящийся, избитый локомотив.

А перед ними стоял человек.

Невысокий, в простом военном кителе без знаков различия.

Император Михаил Романов.

Он не выглядел испуганным. Он выглядел… заинтересованным.

Я спрыгнул с подножки поезда. Мой костюм был посечен осколками, новая рука дымилась от перегрузки.

За мной вышли Доминик, Морозов и Клин.

Гвардейцы напряглись.

Император поднял руку, останавливая их.

Он посмотрел на меня. На мою руку. На Кольцо.

— Эффектное появление, Максим Андреевич, — произнес он спокойным голосом, который эхом разнесся под сводами станции. — Моя система безопасности докладывает, что вы — вирус. Но мои глаза говорят, что вы — единственное, что стоит между нами и Бездной.