Книга Протокол «Вторжение», страница 41 – Виктор Корд

Мы отступали к выходу, огрызаясь огнем.

Но путь нам преградил Он.

В проеме ворот возникла фигура.

Она была выше Клина в экзоскелете. Три метра стали и мышц.

Это был не просто мутант. Это был киборг, собранный с любовью.

Его тело состояло из корпуса старого советского погрузчика, в который было вживлено тело медведя-мутанта.

На груди, там, где у машины был двигатель, пульсировал зеленый кристалл. Магическое сердце.

«Садовник». Элитный страж.

Он поднял руку-манипулятор, в которой был зажат кусок рельса, и заревел. Рев был смесью рыка зверя и гудка паровоза.

— Босс, у меня топливо на исходе! — крикнул Клин. — Эту тушу мне не сжечь!

— Инга! — я вышел на связь. — Мне нужна поддержка! Срочно!

— Дроны на подлете! Но в ангаре сильные помехи, я не могу навестись точно!

— Бей по координатам! Квадрат входа!

Я переключил винтовку на подствольный гранатомет.

У меня был один заряд. Тот самый, экспериментальный. «Грави-мина», которую мы собрали на коленке из остатков азиатского дрона.

— Клин, Рысь! В стороны!

Я выстрелил.

Граната ударила Садовнику в грудь, прямо в зеленый кристалл.

Взрыва не было.

Было Сжатие.

Пространство вокруг груди монстра скрутилось в узел. Металл заскрежетал, лопаясь. Плоть медведя втянуло внутрь корпуса.

Садовник замер, глядя на дыру в собственной груди, где исчезал материя.

Он сделал шаг, пошатнулся и рухнул, рассыпаясь на куски.

— Уходим! — скомандовал я.

Мы выбежали из ангара под прикрытием подоспевших дронов «Оса», которые поливали остатки мелких тварей лазерами.

Пока мы бежали кпоезду, я заметил кое-что.

На стене соседнего цеха, высоко над землей, висел баннер. Старый, выцветший советский плакат: «Слава Труду!».

Но поверх него, свежей, люминесцентной краской, был нарисован символ.

Черный Дракон, кусающий свой хвост. И иероглифы.

Азиатский Доминион.

— Они были здесь, — прохрипел я, запрыгивая на подножку локомотива. — Они не просто прошли мимо. Они оставили метку.

— Это знак «Опасно. Карантин», — перевела Катя, встретившая нас в шлюзе. — Они зачищали этот сектор, но не смогли справиться с Хозяином Леса. И решили просто запечатать район.

— А мы вскрыли печать, — я снял шлем. — Клин, грузи титан. Мы забрали то, за чем пришли. Но теперь вся округа знает, что мы здесь.

— Хозяин Леса будет недоволен, — тихо сказала Рысь, глядя в темноту, где горели глаза выживших тварей. — Он не любит, когда ломают его игрушки.

— У меня для него плохие новости, — я похлопал по броне «Левиафана». — У меня игрушки больше.

Поезд тронулся, набирая ход. Мы покидали мертвый город, увозя в трюме драгоценный металл и понимание того, что в этой войне есть силы пострашнее кланов и даже пришельцев. Сама Земля, искаженная магией, восстала против нас.

Уральские горы встретили нас не как величественные пики с открыток, а как зубастая пасть, готовая пережевать любого, кто осмелится войти без приглашения.

«Левиафан» шел на подъем. Дизеля (резервные) ревели в унисон с реактором, толкая сотни тонн брони и титана вверх по серпантину. Слева — отвесная скала, срезанная когда-то лазерами строителей Транссиба. Справа — пропасть, на дне которой в тумане шумела горная река, фонящая радиацией.

Прошло шесть часов после рейда на завод. Мы залатали дыры, загрузили титан и теперь гнали на восток, пытаясь нагнать упущенное время.