Книга Протокол «Вторжение», страница 63 – Виктор Корд

Они прошли сквозь отключенный лазерный периметр, как сквозь дым.

Гвардеец на вышке заметил их в последний момент. Он вскинулавтомат.

Вспышка.

Его голова отделилась от тела раньше, чем он нажал на спуск.

Ниндзя двигались слаженно, как стая пираний. Они не стреляли. Они резали. Плазменные клинки и вибро-ножи проходили сквозь имперскую броню, не встречая сопротивления.

— Где наши дроиды? — рыкнул Клин. — Где «Серпы»? Где Синтеты?

На экране один из ниндзя подошел к застывшему «Серпу». Робот стоял неподвижно, его сенсоры были темными.

Азиат приложил ладонь к корпусу машины.

Пробежала искра.

«Серп» ожил. Но его глаза загорелись не зеленым и не красным.

Они загорелись фиолетовым.

Робот развернулся и открыл огонь из пулемета по казарме, где спали люди Морозова.

— Они взломали их, — Инга закрыла рот рукой. — Макс… они использовали тот же протокол, что и Вирус Отца. Они переписали код "свой-чужой".

Я смотрел, как на экране разворачивается бойня. Это был не бой. Это была казнь.

За пять минут гарнизон был уничтожен.

Азиаты вошли в Особняк.

Запись оборвалась.

— Они там, — тихо сказал я. — Они ждут нас.

— Они захватили базу, — констатировал Клин. — У них наши станки, наши склады, наши стены. И они перепрошили наших роботов.

— Зачем? — спросила Рысь. — Почему они не взорвали все и не ушли?

— Потому что им нужен не Особняк, — я посмотрел на свое Кольцо. — Им нужен я. И Ключ. Они знали, что мы вернемся. Они устроили засаду.

Я перевел взгляд на горизонт. Впереди уже заревели огни Москвы. Город был темным. Уличное освещение не работало. Горели только окна — тысячи свечей в бетонных ульях.

— Вирус Отца, — вдруг сказала Катя. — Он вырубил городскую сеть. Энергосистема перегружена. Хаос в эфире — это его рук дело. Он создал дымовую завесу.

— И под прикрытием этой завесы Доминион зашел в мой дом, — я сжал кулаки так, что кожа перчаток натянулась. — Они думают, что поймали меня. Что я приеду уставший, на разбитом поезде, и попаду в капкан.

Я встал с кресла.

— Клин, переводи реактор в боевой режим. Все турели — на ручное управление.

— Инга, готовь ЭМИ-генераторы. Нам плевать на сохранность электроники в Особняке. Мы сожжем там каждый чип, если потребуется.

— Рысь, ты идешь в хвост. Следи за путями. Нас могут ударить с тыла.

Я надел шлем. Интерфейс вспыхнул перед глазами, подсвечивая цели.

— Они хотят войны? Они её получат.Но мы не будем стучаться в дверь. Мы въедем в гостиную на бронепоезде.

— Таран? — усмехнулся Клин, и в его глазах вспыхнул злой огонь.

— Таран. Железнодорожная ветка заходит прямо в подземный грузовой терминал Особняка. Мы пробьем ворота, снесем перекрытия и высадим десант прямо в сердце базы.

— Азиаты — мастера засад, — предупредила Катя. — Они будут ждать именно этого.

— Пусть ждут. Они ждут "Левиафана". Но они не знают, что мы привезли с собой не только пушки.

Я посмотрел на капсулу с Отцом на мониторе внутреннего наблюдения.

— Мы привезли Чуму. И если Доминион хочет забрать Ключ… пусть попробует отобрать его у Вируса.

— Полный ход! — скомандовал я.

«Левиафан» взревел, выбрасывая клубы пара. Скорость росла.

100… 120… 150 км/ч.

Мы неслись к Москве как метеор.

Впереди нас ждал мой дом, ставший вражеской крепостью.

И я собирался вернуть его любой ценой.

Скорость сто пятьдесят километров в час в замкнутом пространстве туннеля ощущается не как движение, а как падение в колодец. Стены сливаются в серую мазню, рельсы визжат, умоляя о пощаде, а вибрация корпуса превращает кости в желе.