Книга Код доступа, страница 106 – Виктор Корд

Мы подъехали к блокпосту на Минском шоссе.

Зрелище было удручающим и сюрреалистичным.

Тяжелые танки Т-90М, гордость имперского военпрома, оснащенные рунными щитами, стояли на обочинах с заглушенными моторами. Их стволы бессильно смотрели в землю.

Солдаты в оцеплении выглядели как зомби. Кто-то сидел на асфальте, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Кто-то просто стоял и смотрел на фиолетовое небо пустыми глазами. Офицеры пытались кричать в рации, но эфир был забит статическим шумом — «белым шумом» Бездны, который глушил любую связь, кроме защищенной.

Наш грузовик, обшитый листами свинца и мана-поглощающего композита, прошел через этот строй, как нож сквозь масло. Патрульные даже не попытались нас остановить. Один из гвардейцев вяло поднял руку с жезлом, но тут же уронил её, словно забыл, зачем это сделал.

— Жутко, — пробасил Клин. — Они овощи. Отец твой их просто выключил.

— Он не выключил. Он их ест. Пси-поле выкачивает волю, превращая её в энергию для Ритуала.

Мы свернули с шоссе к промзоне.

— Сектор 7, — сверился я с картой в интерфейсе. — Это старый логистический терминал «Север». Доминик выбрал место с умом. Толстые бетонные стены, подземные склады, минимум гражданских.Идеальная база подскока.

Терминал встретил нас направленными стволами. Но это были не сонные гвардейцы.

Ворота ангара охраняли «Паладины» Церкви в белоснежной силовой броне «Архангел». Их шлемы были закрыты, щиты активны. Рядом с ними стояли бойцы частной армии графа Морозова в сером городском камуфляже.

Странный союз: фанатики и наемники, объединенные общим страхом перед тем, что надвигалось с юга.

Мы въехали в главный ангар.

Огромное помещение было превращено в полевой штаб. В центре, вокруг тактического стола с трехмерной голографической картой, стояли двое.

Инквизитор Доминик. Высокий, худой как жердь, в своей неизменной алой рясе, наброшенной поверх черного тактического комбинезона. На поясе — меч и плазменный пистолет.

И граф Морозов. Он постарел за эти сутки лет на десять. Его мундир был расстегнут, в руке дымилась сигара, чего он раньше себе не позволял на людях.

Я вышел из машины. Клин, лязгая сервоприводами экзоскелета, и Инга (в легкой броне, скрывающей её механическую руку) встали по флангам.

Все взгляды в штабе скрестились на нас.

— Явился, — процедил Доминик, не оборачиваясь. Он смотрел на карту, где пульсировала красная зона заражения. — Еретик, который притворяется спасителем.

— Явился, — спокойно ответил я, снимая шлем и вешая его на пояс. — Святой отец, вы выглядите так, будто проглотили лимон вместе с кожурой. Неужели молитвы не помогают пробить барьер?

Доминик резко развернулся. В его глазах горел фанатичный огонь, но я видел в них и другое чувство. Страх. Глубинный, первобытный ужас человека, который столкнулся с силой, превышающей его понимание Бога.

— Не богохульствуй, Бельский. Твой отец создал мерзость. Его барьер… он живой.

Инквизитор ткнул пальцем в карту.

— Мы пробовали всё. Танковые снаряды, боевые заклинания класса «Молот», даже кинетический удар с орбиты малым калибром.

Он горько усмехнулся.

— Барьер пожирает всё. Он преобразует кинетическую и магическую энергию удара в свою собственную подпитку. Чем сильнее мы бьем, тем крепче он становится. Он растет на нашей агрессии.