Книга Протокол «Изнанка», страница 119 – Виктор Корд

Его глаза были открыты. Но они не видели меня. Они видели Код. Бесконечные строки данных бежали по его роговице.

— Не подходи, — его голос прозвучал как шелест сухой бумаги. Губы не шевелились. — Ты нарушаешь стерильность.

— Я пришел не загрязнять, — я сделал шаг по зеркальному полу. Под моим ботинком отразился момент, когда мне отрезали палец в плену у бандитов. Боль кольнула фантомом, но я задавил её. — Я пришел выписать тебя.

Мальчик дернулся. Провода натянулись, как струны.

— Выписать? Нельзя. Если я уйду, Генераторостановится. Мир замерзнет. Моя боль… греет их.

— Тебе солгали, — я подошел вплотную.

Вблизи он выглядел еще страшнее. Его кожа была прозрачной, как пергамент. Под ней, вместо вен, светились схемы. Он был живой микросхемой, впаянной в материнскую плату вселенной.

— Кто тебе это сказал? — спросил я мягко. — Тот голос в голове? Пророк?

— Он — Защитник. Он построил Стены, чтобы мне не сделали больно снова. Империя… они резали меня. Они хотели знать, как я работаю. А Пророк… он просто хочет, чтобы я спал. Но я не могу спасть. Мне снятся их сны.

Он заплакал.

Слезы были черными. Они падали на зеркальный пол и прожигали его, как кислота.

— ЭТО НЕОБХОДИМО, — прогремел голос Пророка сверху. Своды шахты задрожали. — ЕГО СТРАДАНИЕ — ЭТО КОНСТАНТА. ФУНДАМЕНТ. НЕ ТРОГАЙ ЕГО, ХИРУРГ!

Сверху начали опускаться щупальца. Они хотели схватить меня, вышвырнуть из Ядра.

— Вольт! — крикнул я в пустоту. — Держи периметр! Дай мне десять секунд!

— [ПРОЦЕССОР ПЛАВИТСЯ, ДОК! НО Я ДЕРЖУ! ЖМИ!]

Я посмотрел на мальчика.

У меня не было магии, чтобы разорвать эти цепи. Здесь, в центре Изнанки, моя воля была ничтожна против вековой боли.

Но у меня было кое-что другое.

Контрабанда.

То, что я пронес через все барьеры.

Я сунул руку в карман своего ментального халата.

И достал Кристалл Отца.

Здесь, в этом мире, он выглядел не как черный камень.

Он выглядел как сгусток теплого, янтарного света.

Это была не магия. Это была Память. Чистая, дистиллированная эмоция любви отца к сыну, которую Граф Павел Кордо сохранил перед смертью. То, чего этот мальчик — Первый Маг, лабораторная крыса Империи — никогда не знал.

— Смотри, — я поднял Кристалл.

Свет ударил по глазам мальчика.

Он зажмурился.

— Ярко… Жжется…

— Это не ожог. Это тепло.

Я протянул руку.

— Пророк говорит, что боль — это цена жизни. Но он ошибается. Любовь — это цена жизни. И она бесплатна.

Мальчик потянулся к Кристаллу. Его рука, исколотая иглами, дрожала.

Провода натянулись, пытаясь удержать его.

Сверху рухнуло щупальце Пророка, метя мне в голову.

Я не уклонился. Я просто поднял Кристалл выше.

Янтарный свет коснулся пальцев мальчика.

Вспышка.

Не взрыв. Волна.

Теплая, мягкая волна прошла по шахте.

Черные провода, держащие ребенка, вдругпосерели. Они высохли, как мертвые лианы, и рассыпались прахом.

Иглы выпали из его тела. Раны затянулись мгновенно, не оставив даже шрамов.

Мальчик упал мне на руки.

Он был легким, невесомым.

— Папа? — прошептал он, глядя на меня глазами, в которых больше не бежал код. В них было просто небо.

— Нет, малыш. Я просто врач скорой помощи.

Я прижал его к себе.

Кристалл Отца растворился в его груди, став его новым сердцем.

— НЕВОЗМОЖНО… — голос Пророка стал тихим, дребезжащим. — ТЫ… НАРУШИЛ… ЦИКЛ…

Стены шахты начали таять. Оптоволокно превращалось в пар. Зеркала на полу трескались, выпуская наружу белый свет.