Книга Протокол «Изнанка», страница 22 – Виктор Корд

Волков, бледный как полотно, тащил Губернатора за шиворот, как нашкодившего кота. Глава города, привыкший к поклонам и лести, сейчас был просто старым, испуганным человеком, который цеплялся за жизнь и свой орденскую ленту.

— Они… они лезут из стен! — визжала какая-то графиня, отбиваясь сумочкой от мутанта, который пытался откусить ей ногу.

Тварь — гибрид человека и саранчи, с хитиновым панцирем поверх остатков рабочей робы — щелкнула жвалами.

Я выстрелил.

Пуля вошла мутанту в глаз. Голова дернулась, и он обмяк.

— Не визжать! — рявкнул я, перезаряжая пистолет (последняя обойма). — Хотите жить — заткнитесь и ползите к выходу!

— Кордо! — крикнула Вера. Она стояла на возвышении для оркестра, отстреливаясь с двух рук. — Они блокируют двери!

Я посмотрел на главный вход.

Там, где еще минуту назад стояли гвардейцы, теперь была куча мала. «Прыгуны» заблокировали выход своими телами. Они не просто убивали. Они баррикадировали.

Гниль была умна. Она запирала еду в консервной банке.

В центре зала, среди хаоса, стояла Анна Каренина.

Она не пряталась. Она танцевала.

Это был танец смерти. Из-под подола её черного платья вырывались костяные хлысты, рассекая воздух со свистом. Каждый удар — разрубленный мутант. Она двигалась плавно, грациозно, с холодной улыбкой на лице.

Она наслаждалась.

— Анна! — крикнул я. — Твои «гвардейцы» сдохли! Пробивай стену!

Она повернула голову. Её глаза сияли льдистым голубым светом.

— Зачем ломать архитектуру, Виктор? — её голос прозвучал в моей голове (телепатия? Или просто акустика?). — Это прекрасный полигон. Смотри, как они адаптируются.

Она указала хлыстом на группу аристократов, которых загнали в угол.

Один из них, молодой офицер, пытался создать огненный щит.

Но мутанты не горели. Они впитывали огонь. Их хитин краснел,но они продолжали идти.

— Они резистентны к магии стихий! — с восхищением констатировала Анна. — Потрясающая мутация. Надо взять образец.

— Ты больная сука, — выдохнул я.

Я посмотрел на Волкова.

— Сергей, у тебя есть связь с наружкой?

— Глушат! — прохрипел банкир, перезаряжая свой наградной пистолет. — Эфир забит статикой! Гниль создает помехи!

Мы были отрезаны.

Внутри — сотня мутантов и три сотни паникующих богачей. Снаружи — мой Рой, который не знает, что Отец в беде.

Мне нужен был сигнал. Громкий. Видимый.

Я огляделся.

Взгляд упал на сцену, где до этого играл оркестр.

Там стояли огромные колонки. Аудиосистема.

— Вера! — крикнул я. — К пульту! Врубай звук на максимум!

— Что ставить⁈

— Не музыку! Микрофон!

Валькирия перекатилась через рояль, сбивая с ног мутанта, и добралась до микшерного пульта.

— Готово!

Я поднес руку к горлу.

Мне не нужен был микрофон. У меня был голос, усиленный остатками маны.

[Мана: 5/100. Вложение в Голос.]

— ЛЕГИОН!!! — заорал я.

Крик, усиленный киловаттами звука, ударил по залу. Стекла в окнах (тех, что еще уцелели) лопнули. Аристократы закрыли уши. Мутанты замерли, контуженные децибелами.

Но главное — звук ушел наружу.

Через секунду стены Ратуши содрогнулись.

Это был не взрыв.

Это был Таран.

— ОТЕЦ ЗОВЕТ! — рев трех тысяч глоток снаружи заглушил даже сирены.

Стена слева от меня, украшенная портретами бывших градоначальников, выгнулась внутрь.

Штукатурка посыпалась дождем.

БУМ!

Кирпичная кладка разлетелась.

В зал въехал грузовик.

Наш, родной «Урал» с наваренными листами брони и ковшом от бульдозера.