Онлайн книга «Эротика с аффектом»
|
– Отправить тебя к матушке и отцу, – спокойно ответил мужчина, подливая воду в бокал. – Мой отец мёртв!? – не так уверено прошептала Агнесс. – Что-ты. Агнесс Анжелика Гринфилд, дочь Антуанетты Кретчет и управляющего поместьем, а не ныне покойного Дункана Гринфилда. Законнорождённый ублюдок и детей таких же сделала. Римское право таково. Мать определяется по рождению, отец по браку. Рыжая Марисабель, чёрная Луиза. Светлый, правда уже седой я, блондинка ты. Очевидные вещи, а пришли лишь с грязным ртом Алексии. Как вы это в шутку называли? Добавить изящества ветвистым рогам супруга? Продолжим… Роберт две ночи сидел с острогой у костра, дёргался на любой шум. Позабыл покой и сон, перестал радовать Марию. Только он, зря себя так мучал. Священник решил накормить свою нерадивую паству крабами, что он и проделал на следующее утро. Как же долго визжала Мария, глядя на пожёванное лицо священника. Благо Роза утащила её подальше к водопаду. Ты хоть раз пыталась стокилограммовый труп затащить на скальный выступ? Пару раз думали столкнуть в море, накормив пустое рванное брюхо камнями, но Роберт, чувствуя свою вину перед покойным, уговорил нас. И вот нас осталось семеро, а на погосте два голых скелета обнимали капеллана. Данную композицию собрали вместе с Альбертом, стравливая нервы и психозы дебильным смехом. Три бабы и три с половиной мужика. Роберт сломался от пережитых двух ночей. Все гадали, кто будет следующим, перестали ходить за ягодами и плодами. Мария вдруг вспомнила, что она монашка. Молилась без устали, я узнал много нового из её псалмов, затем с тем же энтузиазмом отдавалась морячкам и вновь молилась. Роберт был совсем плох. Ходил серой тенью по берегу. Альберт разозлился и стал разбивать лицо морякакулаками. Ночью связали ноги друг к другу верёвкам и, чтобы смогли почувствовать, если кого-то начнут тащить в море. Такая потеха началась… Нас грёбанными бусами потащило по песку так легко, будто мы деревянный детский паровозик. Семерых! Семерых взрослых человек. Я видел три десятка голодных глаз из моря, те, на которые напоролся наш корабль. Альберт вывернулся и рубанул связывающую нас всех верёвку кортиком. В связке, что тащилась в море остались лишь Джуна и Роберт. Роза заголосила, оглушив нас всех. А потом ей ответило море… Рёв стал такой, будто целому стаду коров наживую сдирают кожу. С щелчками и переливами. Помнишь пароход у пристани? Затейник капитан дунул в трубу, объявляя отплытие. Примерно такого уровня был шум. Как Джуна выбралась из воды, никто не знает, старший матрос потерял кортик и пытался камнем перебить связывающую нить. Мария сучила ногами, оттого мешала попасть по травяной бечёвке. Потом к нам вышла дочь Розы. У Джуны слизало кожу по всей руке. Просто её не было. Мясо, кости, сухожилия есть. Выступившая кровь есть, а кожи не было. Вот тогда проняло даже Альберта. Мы рванули с берега так быстро, как только могли. Подальше от моря, от проклятого пляжа. Утром втроём выскочили на простор уютной бухты, с другой стороны. Ах-ха-ха. Бежали от моря, будучи на острове… – Джонатана вновь разобрал каркающий смех, а у его супруги волосы стали дыбом, настолько леденящим он был… – Бабы потерялись в лесу, а нас гнал ужас. Всепожирающий ужас, от которого ты ссышься в штаны, еле стоя на шатающихся ватных ногах. Судорогой сводит горло, колет в боку. А ты боишься даже вида, ласкающего песок моря. Обречённо вернулись в лес. |