Книга Парс Фортуны, страница 116 – Оксана Есипова

– Кто такая Алевтина, Серёжа? – сочувственно спросила Нина.

– Алевтина? Да просто подруга детства. Ну, она такая… Доступная. Разок переспали, и я заглядывал, когда было удобно…

Я говорил и понимал, что мир снова летит в тартарары… Как бы вы почувствовали себя, если бы узнали, что ваши чувства, воспоминания – это ложь? Я сопротивлялся до последнего.

Ирина наконец-то посмотрела на меня, а потом грубо захохотала. Я ужаснулся. Что могло мне нравиться в этой мерзкой, ужасной девке?

– Серёж, она не доступная. Она, видимо, просто не поняла, почему ты прервал ваши отношения и исчез. Судя по всему, ты любил её по-настоящему, – тихо промолвила Нина.

Ирина продолжала ржать.

Я бросился к ней и сжал её горло. С одной только мыслью – стереть гадину с лица земли.

Очнулся уже в полиции. В голове шумело. Наверно, именно так и выглядит контузия, во всяком случае, очень похоже на то, как её описывают.

Всё, что происходило после того, как я бросился на Ирину, помнил смутно. Нина и Блонди пытались меня остановить. Разумеется, призрак сразу же освободил бывшую, но это не помогло. Одной рукой я держал её за горло, другую руку выставил в сторону. И от моей вытянутой руки почему-то отлетела в сторону Нина, а Блонди забилась на одном месте, словно пойманная в незримый капкан. Бывшая отбивалась, царапала меня, пыталась отцепить мою руку, но та уже жила своей отдельной жизнью.

Нина что-то кричала – я не слышал. В конце концов она как-то добралась до своей сумки и кинула в мою сторону один из своих пузырьков. Мне показалось, что взорвалось полквартиры. Вместе с нами. Не успев толком осознать этот неприятный факт, потерял сознание.

Теперь же, насколько я мог понять, Ирина написала на меня заявление в полицию, а Нина, пытаясь выгородить, объяснила, что мы с жертвой бывшие любовники. Неверная подруга мне изменила, и я в состоянии аффекта набросился на неё.

Хорошими новостями можно было считать то, что Ирина осталась жива, а также то, что у нас принято смотреть спустя рукава на «семейные» разборки. Но почему-то делу всё-таки дали ход, а меня отправили к врачу для получения экспертизы.

Я сидел на приёме у психиатра, откинувшись в кресле и закрыв глаза. Внимательный, снисходительный взгляд специалиста вызывал во мне желание сказать ему пару ласковых и как можно быстрее покинуть кабинет. Но я не мог. Решение суда, мать его. Я сделал бы себе только хуже.

– Так вы говорите, – спокойным и насмешливым тоном тянул этот толстый мужчина, вызывающий во мне гнев и бессилие, – что Ирина попросила вас сходить с ней в тату-салон.

– Да, – ровно отвечал я, как можно незаметнее вонзая ногти в ладони.

Не вполне придя в себя, с какого-то перепуга я начал рассказывать специалисту правду с самого начала. Но вовремя опомнился. Перевёл стрелки на то, что мне-де ценны были моменты нашего знакомства, совместные парные тату (хорошо, что психиатр, видимо от лени, не дал себе труда попросить взглянуть на татуировки вживую, их уже не было). А потом любимая, мол, предала моё доверие, потопталась по чувствам, насмехалась, вот нервы и сдали.

В какой-то момент в голове моей немного прояснилось, и я с ужасом понял несколько вещей. Меня направили к специалисту не по решению суда, а, получается, для подготовки к возможному суду. Кроме того, без малейшего сопротивления я дал снять отпечатки пальцев, сфотографировать себя и ответил на все положенные вопросы.