Книга Смерть в вязаных носочках, страница 29 – Аманда Эшби

При этих словах в баре воцарилась тишина. Бернард вперил взгляд в Элисон; лицо его полыхало от гнева. Кажется, ее это доконало: Наседкина дочь приглушенно всхлипнула и сгорбилась, обхватив себя за плечи. Сидевшая рядом Наседка встревоженно нахмурилась.

— Немедленно возьми свои слова назад. — Джей-Эм поднялась и теперь возвышалась над Бернардом.

Она сделала было шаг к нему, но тут через толпу, которая уже начинала собираться вокруг них, протолкался еще один мужчина.

— Что здесь происходит? — требовательно спросил вновь прибывший.

— Это Эдуард Тейт, — прошептала Мелочь Джинни.

Джей-Эм с готовностью повернулась к означенному Тейту.

— Итак. Ваш клиент обвинил нашу подругу в совершении преступления, но этого ему показалось мало: теперь он запугивает нас. Мы с вами оба понимаем, что это дает мне основание принять меры юридического характера. Преследование свидетельницы и…

Бернард зарычал и изготовился к бою.

— О боже мой, Джей-Эм. — Мужчина заступил Бернарду дорогу. — У бедняги горе. Он сам не знает, что говорит. И еще… могу я напомнить тебе, что ты не действующийюрист?

— Нет, не можешь. А теперь, если ты не хочешь повторения первомайского парада, отвези его домой, пусть проспится. Или давай дождемся Риту, пусть она его выдворит. — Джей-Эм повела рукой в сторону барной стойки, за которой как раз появилась синеглазая женщина средних лет с мягкими темно-русыми локонами; она держала в руках ящик бутылок с тоником. — И присмотри за ним, чтобы он не болтался по округе со своими безосновательными обвинениями.

— Безосновательными? — возопил Бернард, но тут Эдуард зажал ему рот и потащил его к двери.

Когда они ушли, Элисон тихо всхлипнула, и Наседка обняла ее, словно желая защитить:

— Ну-ну. Постарайся не принимать близко к сердцу. Эдуард бывает довольно противным, но он прав. У Бернарда горе, а это значит, что он плохо соображает. Подожди немного, и он опомнится.

— За-зачем? Он меня ненавидит. — Элисон шмыгнула носом; темные глаза покраснели и опухли. — Он думает, я ее убила.

— Чепуха. Он просто не в себе. — Наседка погладила руку дочери. — Такие времена всегда были и будут тяжелыми. Хотя не понимаю, с чего он вздумал кричать на тебя, когда за столом сидит Джей-Эм.

— Джей-Эм получила диплом юриста в семидесятые, Эдуард Тейт ей в подметки не годится, — гордо пояснила Мелочь. — Он считает ее своей злейшей конкуренткой.

— Эдуард ужасно противный человечек. Да и Бернард такой же. — Джей-Эм с безразличным видом махнула рукой, но ее прервала внезапно поднявшаяся с места Элисон. По полу скрежетнули ножки стула, Элисон потянулась за пальто:

— Извини, мама. Я хочу побыть одна.

— Одна? Нет, что ты! Давай я пойду с тобой. — Наседка поднялась, забыв, что на коленях у нее большая кошелка с вязанием. Кошелка упала, и яркие клубки покатились по полу, словно опрокинулась миска спагетти; на мягкую кучу высыпалась целая коллекция младенческих чепчиков.

Джей-Эм вернула чепчики на место и бросилась в погоню за многочисленными клубками. Вернувшись с полной охапкой, она выгрузила их на стол, где тут же образовался ворох перепутанных нитей.

— Не нужно, со мной все в порядке. — Элисон покачала головой и, оступаясь, двинулась через переполненный зал, не обращая внимания на любопытные взгляды.

— Пусть выплачется. Будем надеяться, что она устанет и заснет. Она в этом нуждается, как никто. — Мелочь усадила Наседку на место, и та немедленно принялась разбирать перепутанную пряжу со сноровкой, какая приходит лишь с годами практики.