Книга Смерть в вязаных носочках, страница 47 – Аманда Эшби

Просторная прихожая казалась безликой, и, если бы не большой портрет Луизы в облегающем красном платье, дом можно было бы принять за выставленный на продажу. Узкий пристенный столик и пол были завалены открытками и букетами цветов, очень похожих на те, что привезла сама Джинни. Бернард явно еще не оправился от шока.

Чувствуя себя в более привычной среде, Джинни ободряюще улыбнулась ему:

— Давайте я приготовлю вам горячее питье, а потом поставлю цветы в воду? Жаль, если они завянут. Когда вы ели в последний раз?

Бернард опустил взгляд на рубашку, словно надеясь, что пятна подскажут ему время.

— Наверное, вчера вечером. Не знаю.

— Могу приготовить вам тосты. Сейчас, наверное, лучше воздержаться от еды поосновательней.

На кухне и вовсе царил хаос, все поверхности были заставлены пустыми бутылками и бокалами. Не обращая на них внимания, Джинни вылила красное вино в раковину и включила чайник. Бернард, кажется, не без удовольствия смотрел, как она прибирается, загружает посуду в посудомойку, перемывает бокалы. Джинни принесла из прихожей цветы и положила их в раковину, заполненную водой, а открытки расставила на разделочном столе.

Когда она приступила к завариванию двух кружек чая, Бернард наконец открыл рот:

— Это же вы нашли ее тело, да?

— Боюсь, что да. Это был мой второй рабочий день в библиотеке.

— И верно. Луиза, когда вернулась в понедельник вечером, сказала, что от вас никакого толку и что у Мэриголд Бентли, наверное, опилки в голове, — доверчиво поделился Бернард, и его глаза налились слезами. — Не могу поверить, что Луизы больше нет. Что мне теперь делать?

— Ах, если бы я могла вам сказать. — Джинни постаралась не отвечать на оскорбления Луизы, хотя они ее не удивили. Заведующая не давала себе труда скрывать, что думает о служебных достоинствах Джинни. Или что думает о ней как о человеке. Джинни стиснула зубы. Она сейчас постарается выяснить как можно больше, а потом уедет. — Вы наверняка пережили потрясение. Когда Луиза в понедельник вернулась с работы, в ее поведении не было ничего странного?

Лицо у Бернарда вдруг помрачнело, и он разразился лающим смехом:

— То есть не сидела ли она на заднице, попивая вино, вместо того чтобы готовить ужин? Нет, тут она осталась верна себе. Даже не забыла пожаловаться, что я не так дышу, а потом сказала, что я жмот, потому что не отвез ее на лыжный курорт в Тинь. Да она на лыжах-то не любила кататься. — Он отхлебнул чаю и закашлялся. — Это не виски.

— Не виски.

— Луиза как она есть. Деньги, деньги, деньги. Я для нее был просто банкоматом. Иногда я жалею, что женился на ней. Но как там говорится — как постелешь, так и поспишь? — Еще один взрыв безумного смеха. — А в постели ей равных не было.

— Хотите тост? — Джинни встала, пытаясь раздуть в себе сочувствие к этому человеку. Он так откровенничает, потому что вино развязало ему язык? Или он вообще такой? Тут она вспомнила про закваску. Луизу же отравили. Может, лучше предложить ему хлопьев? Однако Бернард, кажется, был отнюдь не против тоста. — Где у вас хлеб?

— Понятия не имею. Еду убирает домработница. — Бернард неопределенно махнул рукой по направлению к кладовой. Джинни отыскала полбуханки и сунула два куска в тостер, после чего отважилась осмотреться в кладовой повнимательнее. Как она и подозревала, бо́льшая часть содержимого исчезла. Полиция забрала продукты, чтобы исследовать их? И что это за домработница? Если она убирает продукты, значит, брала в руки и хлеб, когда его доставили.