Книга Смерть в вязаных носочках, страница 81 – Аманда Эшби

— Чепуха! — послышался в динамике голос Джей-Эм. — Включи этот, как его… Нет, я понятия не имею, какую кнопку нажимать.

— Я включу. Я один раз смотрела видео в Сети, — приглушенно проговорил голос Мелочи, после чего послышался гулкий грохот, сопровождаемый резким статическим шипением, от которого у Джинни затрещало в голове. — Так, ну-ка… О, отлично. Джинни, ты нас слышишь?

Испытывая облегчение оттого, что противный треск утих, Джинни выдохнула:

— Да. Но я все еще не верю, что Бернарда убили. Что произошло?

— Кто-то проник к нему в дом и перерезал ему горло, — объяснила Мелочь, хотя в ее голосе не было и следа обычной бодрости.

— Но что там делала Элисон? — Джинни проглотила комок, все еще не веря в произошедшее. — Говорят, у нее в руках был нож.

— Это все я виновата. — В голосе Наседки послышалась мучительная тоска. — Когда мы в ту ночь были на кладбище, она, видимо, отправилась навестить его. Разговор кончился чудовищной ссорой, которую слышали все соседи. Бернард сказал, что, если она еще раз явится к нему на порог, он вызовет полицию.

— Рано утром Элисон решила еще раз сходить к нему, чтобы извиниться. Но к тому времени он уже был мертв. — Тут голос Джей-Эм дрогнул. — Мы думаем, у нее от горя произошло помутнение рассудка: насколько мы поняли, Элисон начала обнимать его, как будто не хотела признавать реальность. Она даже подобрала нож. Тут-то и явилась полиция.

— Мне надо было сделать все, чтобы удержать ее. Спрятать ключи от машины, что угодно, лишь бы она не вернулась туда. — Наседка снова заплакала. — А теперь полицейские говорят, что Бернард не посылал Элисон того сообщения, в котором звал ее в Ливерпуль. Они думают, что и Тома она убила.

Джинни закрыла глаза и оперлась на разделочный стол:

— Ужас, какой ужас. Но Джей-Эм права, ты зря себя винишь.

— Но я и правда виновата. После смерти Адама мне казалось, что я застряла на острове и просто жду, когда прилив утащит меня за собой. Я думала, что утону, а когда смогла наконец взять себя в руки, то осознала, что моя бедная девочка переживала то же самое. Я была нужна ей, но меня не было рядом. По-поэтому, когда она встретила Бернарда, а он потом ее бросил, мне казалось, что Элисон уходит под воду у меня на глазах.

У Джинни заныло сердце. Она вдруг поняла, почему подруги попросили ее о помощи. Подобное притягивает подобное. Они распознали ее собственное молчаливое горе. И, в отличие от Нэнси и Иэна — которых Джинни любила всей душой, — три вдовы отлично знали, каким холодным и бесцветным может быть мир, как тяжело противостоять черной пустоте.

И хоть Элисон не была вдовой, она тоже сражалась с невыносимым горем, только ее никто не поддерживал, кроме Наседки, а та только смотрела, не в силах ничего сделать.

— Наседка, ты сейчас где? — спросила Джинни.

— Мы с Брендоном у Джей-Эм. Полицейские не говорят, когда я смогу вернуться домой. Боже мой, как же все плохо.

— Поэтому нельзя терять ни минуты, — твердо сказала Джинни. — Мне пора в библиотеку, но я буду у тебя сразу после работы. Вместе мы решим, что делать. Элисон мы не бросим.

Джинни брала больничные, только если болела на самом деле, но на этот раз ближе к концу рабочего дня пожалела, что не сказалась больной. Библиотека гудела: всем хотелось поговорить об убийстве Бернарда и аресте Элисон. В результате шум поднялся такой, что Гарольду пришлось трижды выходить из кабинета и напоминать, что в библиотеке следует соблюдать тишину.