Книга Племя Майи, страница 112 – Анна М. Полякова, Татьяна Полякова

— Лучший друг — самые надежные уши в таких вопросах, — согласилась я.

— А еще голова. Родись он в столице, учился бы в МГУ, не меньше. Он во всем смыслит, он… — Мотя осекся. — В общем, я пересказал ему все в деталях, показал фото, и он моментально все соединил в одну общую картину.

Воспоминания о товарище давались Матвею тяжело: лоб его покрылся мелкими капельками пота.

— Он объяснил, что волосы могут понадобиться для ДНК-тестирования и что Людмила, вероятно, обнаружила пакет с волосками Яси в вещах Аркадия Александровича, который собирался в Москву на какую-то очередную встречу. Она испугалась, что он сдаст их на анализ и поймет, что Яся — не его дочь. Увидев фото, Ваган догадался, что Иванова записала возраст, вес и рост своего мужа на листке бумаги, чтобы начать делать некие расчеты. Значение терминов, которые я услышал, он тоже помог найти. Там что-то сложное, но суть такая, что все это запросто может убить, да так, что потом не прикопаешься.

— Идеальный расклад, — вздохнула я.

— Мы, конечно, были в ужасе, и я бы, может, и не придал этому всему значения, но Вагану очень не понравилась картина, которую я увидел на столе. Он сказал тогда: «Она настроена решительно».

— И не ошибся.

Матвей посмотрел на свои пальцы, перевел взгляд на окно и продолжил:

— Все вроде немного улеглось, но на Иванову я посматривал с опаской, а потом Яся приехала ко мне в слезах… Оказалось, что Людмила Борисовна увидела на электронной почте мужа письмо, в котором говорилось о тебе.

— Ярослава привыкла быть единственной в семье.

— Не только это. Как бы сказать, мать всегда воспитывала ее в духе: свое никому не отдавать. Не то чтобы жадность, нет… Вот и тут она Ясю зачем-то накрутила, но та по-своему восприняла. Та рыдала и рассказывала, что мать ей заявила, будто у отца теперь новая любимая дочь и что после его смерти все достанется самозванке… То есть тебе.

— Ярославу беспокоило наследство?

— Оно беспокоило Людмилу Борисовну, а Яся сокрушалась: как так, с какой стати что-то оставят какой-то Майе, и почему ты — любимая, а она нет? Ярослава ведь привыкла быть единственной и самой родной, не знает, бедная, что отец-то ее — вовсе не Иванов. Я, конечно, тогда утешил ее как мог… Ну а на похоронах, когда ты появилась, Яся как с цепи сорвалась. Думаю, что мать ее продолжала все это время настраивать против тебя. Только если Иванова уж очень переживала за наследство, то Ярослава — за свои отношения с отцом, не хотела делить его любовь ни с кем.

— Даже после смерти?

Матвей вздохнул и развел руками.

— Когда Иванов скончался, ты сразу понял, что это дело рук его жены, поэтому в больницу с вопросами наведывался?

— Ты и это знаешь? — удивился он. — Хотел узнать причину смерти не со слов Людмилы Борисовны, а из медицинских документов, но там все чисто было. Она подготовилась. Ваган, как только о кончине Аркадия Александровича узнал, стал настаивать, чтобы я в полицию шел.

— А ты?

— Я люблю Ярославу, понимаешь? Кем я стал бы в ее глазах, если бы принялся обвинять ее родную мать в убийстве? А потом бы она и вовсе узнала, что единственная дочь Иванова — это ты. Для Яси все это было бы смерти подобно, а я — не убийца.

— Значит, решили действовать через меня?

— Да, мы с Ваганом не были даже уверены, что вы с Ивановым знакомы, письмо ведь пришло незадолго до его смерти, непонятно, успел ли он связаться с тобой за это время…