Книга Племя Майи, страница 33 – Анна М. Полякова, Татьяна Полякова

Лена пустилась в рассказы о случаях из их врачебной практики, где Иванов проявлял себя как высококлассный специалист.

— Я вам больше скажу, — заговорщически прошептала девушка, словно нас могли подслушивать. — Я до последнего могла ему позвонить в спорных вопросах. Последний раз всего дней десять назад… Знать бы тогда, что это наш последний разговор.

Худые плечи блондинки дернулись, а из глаз покатились крупные слезы. Она закрыла руками лицо, а я растерялась. Незнакомка, сидящая напротив меня, скорбит о человеке, который, по всей видимости, много для нее значил, а я, дочь покойного, не испытываю к нему ровным счетом ничего. Все, что я ощущаю, — это жалость к Елене.

Я протянула руку и осторожно положила на ее колено, толком не понимая, насколько это уместно.

— Он был вашим наставником, — только и смогла сказать я. — Это большая утрата.

Понимая, что слова мои прозвучали банально, я почувствовала еще большую неловкость. Не стоило, пожалуй, соглашаться и идти сюда. Я поднялась, нашла рядом с чайником пачку салфеток и протянула одну Лене. Она вытерла слезы, сделала глоток остывшего кофе и поморщилась: напиток был действительно отвратительным.

— Редкая гадость, — вдруг улыбнулась она.

— Закажу-ка в ресторане нормальный, — поделилась я внезапно возникшей у меня идеей.

Я быстро, насколько только позволяло колено, покинула номер. Пусть моя новая знакомая придет в себя, да и мне было невыносимо там оставаться в такой деликатный момент. Свернув из коридора в холл, я бросила взгляд в сторону выхода из гостиницы. Дверь была призывно распахнута, словно маня срочно отсюда ретироваться. Однако покинуть свою собеседницу мне не позволяло ни воспитание, ни любопытство: что еще девушка готова была поведать мне об Иванове?

Бармен за стойкой удивился, что я не сделала заказ в номер по телефону, а я вдруг поняла, что не поинтересовалась у Елены, какой кофе она предпочитает. Выбрав напитки на свой вкус, уже в номере узнала, что угадала:

— М-м, американо, пахнет божественно!

Елена умылась и выглядела сейчас абсолютно спокойно. Внезапная мысль возникла в моей голове: а что, если она так убивается не просто по коллеге. Они с Ивановым вполне могли иметь отношения куда более близкие. Но вдруг она снова заговорила, и эти предположения тотчас показались мне глупыми.

— Вы правильно заметили, Аркадий Александрович был для меня наставником, примером. Причем не только как специалист, но и как человек. Он отнесся ко мне по-отечески, буквально с первого дня. Хотя на момент моего появления уже заведовал отделением.

— Хирургии? — уточнила я, нахмурившись.

— Да, конечно. Почему вы удивляетесь?

— Моя мать врач, — призналась я и невесело усмехнулась: — Это у моих родителей в некотором роде семейное, как я на днях узнала. Так вот, немного понимаю внутреннюю кухню. Кажется, что должность главного врача в районной больнице, которую я сегодня имела удовольствие посетить, несколько менее престижна, чем заведующего отделением московской больницы.

— А что, тут все так плохо? — вскинула брови Лена.

— Ремонт свежий, рентгенолог отзывчивый, — усмехнулась я. — Карета «Скорой помощи» имеется: вот и все мои наблюдения.

— На самом деле вы правы. Все мы немало удивились, когда он решил оставить Москву и перебраться сюда. Тем более, как мне казалось, Аркадий Александрович и по складу характера был человеком большого города, если вы понимаете, о чем я. Любой из его столичных коллег это может подтвердить.