Книга Племя Майи, страница 88 – Анна М. Полякова, Татьяна Полякова

Гостиница возникла впереди, и я ускорила шаг. Толкнув дверь номера, я вошла, словно возвращаясь не только с улицы, но из другого состояния. Из сомнения — в решимость, из близости — в одиночество, такое осознанное и необходимое.

Наспех собрав вещи, я покинула комнату. За стойкой регистрации сегодня дежурила другая сотрудница. Вернув ей ключи, я отправилась в машину, загрузила чемодан и завела мотор.

Я выехала из городка. На асфальте все еще блестели лужи после дождя, словно город не хотел отпускать, пытаясь меня ослепить и усыпить мою бдительность.

Руки крепко сжимали руль, мысли беспорядочно метались: сначала я была уверена, что еду в Москву — к другу отца. Мне хотелось наконец сложить внятную картину из разрозненных обрывков. Он знал моего отца по-настоящему, настолько близко, что тот доверил ему свою тайну обо мне.

Но чем дальше я ехала, тем чаще ловила себя на другом. Все началось задолго до моей поездки. До Анатолия, до всех этих догадок и смертей. Началось с матери: с ее молчания и уверенности, что мне не нужно знать.

Отец искал меня, и я уже точно знала это. Вероятно, он связывался с ней — пытался выйти на контакт. Что она ему ответила? Почему решила, что имеет право выбирать, знать мне о нем или нет?

Я понимала: прежде чем ехать дальше, я должна поговорить с ней: открыто и даже, если понадобится, жестко. Потому что именно в ее ответах мог прятаться ключ ко всему остальному.

Я посмотрела на развилку впереди: одна дорога вела к столице, другая — в родной город. Почти не колеблясь, я повернула направо.

Домой я вернулась к вечеру. Болели не только ноги, но и голова. Если первое можно было списать на недавнюю травму колена, которая вскоре заживет, и я забуду о ней, второе рисковало беспокоить меня еще очень долго, если я не найду ответов на свои вопросы.

Около семи вечера, приняв с дороги душ и переодевшись, я взяла в руки телефон, чтобы узнать, где следует искать мать: на даче в компании бабушки или дома. Но сделать этого не успела: позвонил Анатолий. После недолгих колебаний я решила ответить.

— Скоро заканчиваю работу, — весело сообщил он. — Увидимся?

— Извини, — покаялась я. — Пришлось уехать: сложный случай, подросток с депрессивными мыслями, необходимо мое личное присутствие.

Ложь, как всегда, давалась мне с трудом, но я пересилила себя.

— Вот как, — растерялся Медянцев и замолчал.

— Только что добралась, — затараторила я.

Хотелось быстрее закончить разговор.

— Ты вернешься? — заискивающе поинтересовался Толик.

— Не сомневайся, — ответила я и отключилась.

Когда в трубке раздались гудки, я добавила, глядя на знакомую стену с отошедшим краешком персиковых обоев, которые вдруг показались такими родными:

— Однажды я непременно вернусь, и надеюсь, за ответами.

Оказывается, я успела соскучиться по своей уютной квартире: таким родным стенам и любимой кружке, удобной подушке и одежде, которую последние дни не имела возможности менять так часто, как мне бы того хотелось.

Собравшись с духом, я набрала номер матери, и первое, что услышала, было неприкрытое ехидство:

— Дочь родная, ну наконец-то, ты вспомнила обо мне!

— Что-то случилось?

— Нет, просто гадала, когда ты уже позвонишь, не чаяла дождаться.

— Почему сама не набрала мой номер? — перешла я в оборону.

— Я уже в том возрасте, когда детям следует заботиться о родителях, а не наоборот.