Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 50 – Дженни Холландер

ТОГДА

Разумеется, все обошлось. Пять швов, легкое сотрясение. Позднее, уже после того, как этослучилось, я вспоминала о ее швах. Она говорила о своем падении с такой радостью и даже представить не могла, что через несколько месяцев ей причинят очень сильную боль и это еще долго будут обсуждать в новостях и ток-шоу.

В то время все мои мысли были примерно такими. Вот почему я замкнулась в себе.

После той вечеринки я поняла одно: Джордан мне нравится. Дело было не только в акценте, в слове «народ», которым он разбавлял свою речь, в легкой улыбке. Мне нравилась его мягкость в общении, то, как он изо всех сил старался поднять людям настроение. Мне нравились его чудные наряды. Мне нравилось, как он защищал своих друзей, даже если этим другом был Зак.

Но, конечно же, я помнила об Элизе. Она всегда была рядом с ним, они вместе занимались на «бокс-этаже», вместе стояли в очереди в кафетерии, вместе болтались по кампусу. Никто никогда не видел, чтобы они целовались, но все знали, что между ними что-то есть, точно так же, как все знали о Заке и Стеф. (По крайней мере, я знала о Заке и Стеф, потому что Кейт постоянно спрашивала, что я «думаю на их счет». А думала я, что Зак и Стеф стоят друг друга.)

– Элиза такая красивая, – пожаловалась я Ди, теперь уже куратору моего проекта и вроде-как-подруге, поскольку я не могла пожаловаться Гуннару или Кейт. Первый дружил с Элизой, вторая, видит бог, обязательно проговорилась бы, а еще потому, что тогда я верила: красота решает все, особенно если эта красота – дочь сенатора ростом пять футов два дюйма.

– Зато у тебя статья будет лучше, – поддержала меня Ди. Она считала, что сравнивать женщин с точки зрения внешности просто неприемлемо.

Ди тоже была красивой, но это не бросалось в глаза: высокие скулы и выразительные брови прятались за челкой и квадратными очками. Ее назначили куратором моей работы – мы учились по системе «один семестр – один проект», статью на пять тысяч слов нужно было сдать в конце, ну, соответственно, первого семестра. Сначала я немного побаивалась Ди, но вскоре у нас завязалось нечто вроде дружбы. В своих коронных саркастических фразочках Ди часто намекала на то, что она старше и мудрее всех нас – на самом деле она была старше всего на три года, но казалось, что между нами пропасть. Правда, иногда Ди менялась. Например, когда разговор заходил о ее парне, моднике из Нью-Йоркского университета, по которому она сходила с ума. В ответ я рассказывала ей о Джордане, когда нам надоедал мой проект. (Надо сказать, это случалось довольно часто, потому что я, по совету Гуннара, решила написать об изменении климата – тема, конечно, важная, но очень, очень скучная.)

– Когда я сказала Лиаму, что он мне нравится… – начала Ди.

– Это другое, – сразу же возразила я.

Ди уже рассказывала мне их историю: когда она училась на выпускном курсе, они с ее будущим парнем вместе были волонтерами в центре для пожилых людей. «Ну как тут было отказаться», – шутила она. Уже на второй день работы Ди, сидя за стойкой администратора, заявила ему: «Знаешь, а ты мне нравишься». Он рассмеялся, пригласил ее на свидание, и с тех пор они стали встречаться.

Но это Ди. Она получала желаемое, потому что не боялась проявлять инициативу. А я, Чарли Колберт, боялась.