Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 68 – Дженни Холландер

Продолжения я не слышу.

Дети. «Лендровер». Треклятый дом в Хэмптоне.От слов Оливии у меня по спине пробегает дрожь, и это пугает. Внутри зарождается какое-то ощущение помимо опьянения и страха – и оно похоже на искру. Через тело как будто пропустили ток. Я чувствую, что меня поняли. Меня наконец-то поняли. (Вот только я бы не назвала себя маленьким беспокойным ураганчиком.)

Я не могла ей рассказать, да и сейчас не могу. Начнется вечное почему? почему? почему?

– …потому что все получилось как-то неправильно.– Кажется, Лив вот-вот расплачется. – Я никогда не видела ее в таком плохом состоянии, даже после той ночи. А я этого не заметила, совсем ничего не заметила. Я так давно к ней не приезжала…

– Мы были заняты ребенком, милая. Спи, малышка Рози. Спи.

В верхнем ящике «Адвила» нет. В среднем тоже. Господи, ну я же сотни раз видела, как Трипп закидывает таблетку в рот и бросает баночку обратно в ящик. Ящик с бумагами забит доверху, но я все равно просовываю туда руку и натыкаюсь на что-то холодное. Нащупываю гладкий и ровный предмет, спрятанный среди всяческих квитанций и страховок. Я достаю его.

– Из-за нашего внезапного приезда все стало только хуже. – Оливия шмыгает носом. – Я обещала родителям Чарли помочь ей. Фил попросил меня поддержать ее…

Но я уже не слушаю. В моей руке фотография: Трипп широко улыбается, его волосы длиннее и светлее, чем сейчас. Есть что-то дерзкое в его позе, грудь колесом. Я никогда не видела Триппа таким. Он прижимается щекой к щеке девушки – селфи, хотя снимок сделан задолго до появления этого слова, – девушка показывает язык. Я не вижу, где они стоят, так как их лица занимают большую часть кадра: бледные веснушки Триппа на фоне смуглой кожи девушки.

– Чарли, – неожиданно раздается голос Триппа.

Он стоит в дверях кабинета. Оливия и Фредди резко замолчали. Я смотрю Триппу в глаза, и впервые с момента нашего знакомства мне становится страшно от его взгляда.

Девушка на фотографии – это Ди.

СЕЙЧАС

– Что это?

Прозвучало довольно строго.

Трипп отвечает:

– Фотография.

– Я вижу, черт возьми. Почему…

Я показываю на фото, не находя нужных слов. Откуда ты ее знаешь? Почему ты мне не сказал?

Он не может знать, что связывало меня с Ди. Да вот только… он знает, потому что знает, как умерла Ди. И знает, что я была там. Я рассказала ему об этом на нашем втором свидании. Вкратце, в сухих выражениях. Всегда так делаю, когда меня спрашивают о той ночи.

Трипп закрывает за собой дверь, чтобы Лив и Фредди нас не слышали.

– Я пытался тебе сказать, – тихо говорит он. – Я хотел тебе сказать.

– Ты знал ее.

– Да.

Все сходится. Тот самый вечер. В банкетном зале «Марриотт». Он подсел ко мне и громко вздохнул. Когда я не обратила на него внимания, он сам заговорил со мной – выглядит неплохо, так вы британка,– пока я наконец не сдалась.

– Ты знал, кто я. Когда мы познакомились.

– Да.

– Ты ничего не говорил!

Я все еще не могу в это поверить. У Триппа нет секретов. Не от меня. С самого начала – с той зимней ночи в таунхаусе, когда он протянул мне стакан бурбона и описал наше с ним будущее, словно гадалка на картах Таро, – Трипп был открытым и честным, рассказывал о себе все, даже если я не спрашивала, делился со мной тем, что для него важно.

Мы встретились не случайно.

Я не могу это осознать.