Книга Остров пропавших девушек, страница 118 – Алекс Марвуд

– Привет! – окликает ее красивый блондин лет двадцати.

Смокинг, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута.

– Ба, новое лицо! Кто ты?

Донателла чувствует, как ее лицо заливает краска, но не собирается выдавать охватившего ее смущения. Она мечтала о подобном приключении уже много лет. О чем-то совершенно ином. Поэтому она собирает в кулак всю свою решимость, уверенно улыбается и говорит:

– Я – Донателла Делиа.

С таким видом, будто это имя положено знать каждому.

Коридор упирается в глухую стену, но Татьяна, миновав последнюю дверь, все равно идет к ней. А когда до конца остается всего ничего, что-то пищит, и стена плавно отъезжает в сторону, а перед ними открывается темное просторное помещение. Татьяна с ухмылкой помахивает каким-то электронным устройством.

– Их всего три, – объясняет она. – У меня, у папы и у парня из охраны. Если мы все грохнемся на одном и том же самолете, эта комната будет стоять закрытой до тех пор, пока в нее, году этак в пятитысячном, не телепортируется какой-нибудь археолог.

Мерседес заглядывает внутрь. Может, ее опять планируют обмануть? Может, через мгновение снова запрут в темноте? Но Татьяна нажимает на своем приборчике еще одну кнопку, и включается свет. Комната так отличается от всего остального, виденного ею в доме, будто ее перенесли сюда из Нью-Йорка. Длинная и неожиданно узкая – царство вишневого шпона и кресел, обтянутых зеленой кожей. Одна стена состоит сплошь из телевизоров, в том числе и совсем огромного, такого же, как на яхте, который на целый метр выступает вперед среди окружающих его маленьких экранчиков, – диагональ под стать размеру мужественного офисного стола, расположенного напротив них. Поначалу Мерседес думает, что на столе стоит еще один экран, но в следующее мгновение понимает, что это.

– Это что, компьютер?

– Ага, – отвечает Татьяна.

Мерседес подходит ближе, чтобы на него посмотреть, и говорит:

– Я о них слышала.

Вид этой штуковины отнюдь не соответствует ее ожиданиям. Вереница коробочек из кремового пластика, неуклюжая клавиатура, больше похожая на детскую игрушку, и телевизор, который даже ей кажется безнадежно устаревшим.

– Это будущее, – говорит Татьяна. – Знаешь, уже работают над таким, который можно будет носить в портфеле. Папа собирается такой купить.

– Что это за место? – спрашивает Мерседес, оглядываясь и чувствуя себя в окружении всех этих технологий как на космическом корабле.

– Комната безопасности.

– Комната безопасности?

Татьяна закатывает глаза и говорит:

– На случай, если кто-то вторгнется в дом.

– Вторгнется?

– Ох, Мерседес, какая ты простушка. – Татьяна вновь закатывает глаза. – Именно здесь можно закрыться, если на дом нападут.

– Но кто?

– Грабители, – безучастно отвечает Татьяна. – Террористы. Политические активисты.

– Я… На Ла Кастеллане?

– Ох, Мерседес. Да где угодно. – Татьяна закрывает дверь нажатием кнопки. – Стальные стены в три дюйма толщиной, – хвастает она. – Двери тоже. А если нажать вот эту кнопочку, то силовики будут здесь буквально на несколько дней раньше, прежде чем злоумышленники смогут врезать проход и добраться до нас.

– Силовики? А герцог в курсе?

– А то! – смеется Татьяна. – У него самого есть такая же!

Комната безопасности. В средневековой крепости. Должно быть, это самое безопасное место на всем белом свете. В былые времена стоило маврам показаться на горизонте, как все население острова в ту же минуту бросалось в замок. «Интересно, когда герцоги начали отгораживаться от собственных подданных?» – проносится в голове Мерседес смутная мысль.