Книга Остров пропавших девушек, страница 166 – Алекс Марвуд

– В чем дело? – спрашивает она.

– Не знаю, мадам, – отвечает водитель.

– Может, тогда ты выйдешь из машины и позвонишь? – раздраженно бросает она.

В зеркало заднего обзора Татьяна несколько мгновений видит его взгляд. Потом он отстегивает ремень безопасности, выходит, нажимает на кнопку звонка и застывает в ожидании, перекатываясь с пятки на носок.

Никто не выходит.

Водитель возвращается, садится обратно за руль и говорит:

– Никто не отвечает, мадам.

– Ах, спасибо, – язвит она, – сама бы я не догадалась.

И вновь мельком ловит в зеркале его взгляд.

Она достает из своей крохотной сумочки телефон, собираясь позвонить охраннику, но вдруг понимает, что не знает его имени.

– Как зовут нашего секьюрити?

– Пауло, мадам.

Она листает список контактов. Ни одного Пауло среди пяти тысяч имен.

«Чертова Нора! – думает она. – Все наперекосяк!»

– Помоги мне, – произносит она, – я сама открою.

Требуется целая минута, чтобы вытащить ее из автомобиля, и к воротам Татьяна выходит уже в полном бешенстве. Она звонит Мерседес, чтобы устроить ей взбучку, потому что не знает, кому еще позвонить. После пары гудков она слышит голос Мерседес, отвечающий ей на кастелланском.

– Мерседес! – орет она. – Какого черта! Я стою у ворот, но здесь реально никого нет. Куда вы все подевались? А ты сама? Почему тебя нет? Ты не можешь сваливать, когда тебе заблагорассудится. Ты же знаешь, что для этого тебе нужно разрешение. И где этот долбаный Пауло? Что, за воротами вообще никто не следит? А если бы это была не я, а банда грабителей или что похуже, а? Для чего вас, на хрен, вообще тогда здесь держат?

Татьяна нажимает кнопку отбоя и сует телефон обратно в сумку, по ходу репетируя в голове не столько гневную, сколько скорбную речь, которую надо будет произнести завтра перед тем, как уволить охранника. После чего вбивает код, открывает вмонтированную в ворота дверь и переступает порог.

Яркий свет и мертвая тишина. Татьяна подхватывает юбки, семенит по двору, проходит в дом и кричит:

– Эй! Эй! Есть здесь кто-нибудь, черт бы вас побрал?

Без ответа.

В чем дело? Что здесь, на хрен, происходит?

Направляясь в гостиную, она мельком бросает взгляд на комнату охраны и видит, что дверь широко распахнута, а внутри горит свет. Ей становится не по себе, ведь код доступа есть только у одного человека – которого, очевидно, здесь нет.

Татьяна достает из сумочки телефон и сжимает его в руке, готовясь в любую минуту набрать экстренный номер. Потом осторожно ступает в sala, держась начеку, чтобы при малейшей опасности убежать.

Они все там: повар, прачка, вторая экономка, поваренок, даже садовники. Сидят на диванах, на столике перед ними открытая бутылка граппы. Без униформы. А на Стефани, если присмотреться, и вовсе пижама и халат.

– Какого черта? – спрашивает она. – Вы что, серьезно? Что это вы здесь устроили? Это что, вечеринка?

В ту же секунду они поворачиваются к ней, и только тогда она понимает, что они сидели в полной тишине. Каждый из них смотрит на нее так, будто с ее рук капает кровь.

Она чуть не давится словами, но ей не впервой скрывать шок. Присущее ей умение не выказывать на лице ни единой эмоции вошло в легенды – по крайней мере, ей самой так кажется.

– Ну привет, – говорит она и одним движением пальца нажимает кнопку быстрого набора номера отца, дожидается соединения с голосовой почтой – во время вечеринок он никогда не берет трубку, считая это обязанностью прислуги, – подносит телефон к уху и говорит: – Папуля? В доме происходит что-то странное. Тебе сюда лучше не возвращаться.