Онлайн книга «Страшная тайна»
|
– Джо? – Хоакин Гавила. – Хоаки-и-и-и-и-ин! Да ладно? Каким он стал в наши дни? Все еще колотит по предметам палками? – Не думаю. Из него получилась та еще горячая штучка, вообще-то. Глаза как у лани и все такое. Руби не могла говорить минут двадцать. Думаю, смена имени сделала его более привлекательным. – И он моет посуду? – Ага. Представляешь. Кто бы мог подумать. – Предполагаю, что винных бокалов было немало. – Совершенно правильно предполагаешь. Как ты? – Хорошо, – говорит она и вздыхает. – То одно, то другое. Я очень удивлена на самом деле. В четверг я взяла выходной. Я не знала, что у меня остались слезы для Шона. – У меня тоже! Я и понятия не имела! – Но мне интересно… – Что? – О чем мы плачем? Я имею в виду, мы же не будем скучать по нему. Я задумываюсь. Она права. Когда я думаю о нем, то мысленно вижу его только в компании друганов. Конечно, он был такой живой и сильный, хватался за удовольствия обеими руками и выжимал из них все соки, но я не помню ничего из того, о чем говорят нормальные люди про своих отцов. Во всяком случае, с детства. Какая-то часть меня всегда считала, что все эти вещи – уловка, придуманная рекламными агентствами, как и День матери. – Не знаю. – Я постоянно просыпаюсь по ночам, вспоминая всю ту фигню, что он творил. Помнишь день, когда он свалил? И оказалось, что все его вещи вывезены, так что ему не пришлось возвращаться и забирать их. Вывозил все понемногу, чтобы она не заметила. – Да. Я помню, как мама стояла перед его шкафом, ящики которого были открыты и пусты. Помню его рабочий стол, совершенно чистый, за исключением телефона, причем рабочая линия была уже отключена. – И он не попрощался, – говорю я. – Нет, – откликается Индия, и я слышу, как она сдерживает свои эмоции. – Как бы то ни было, – продолжает она. Снова деловито. – Как у тебя дела с надгробной речью? – О боги. Не очень хорошо. Это ужасно, когда понимаешь, что совсем не знаешь другого человека, в то время как тебе придется говорить о нем на людях. – О, я знаю. В прошлом году мне пришлось писать надгробную речь от компании для своего босса, и я поняла, что все, что я когда-либо знала о нем, – это то, что он был довольно седым человеком, который передавал мне папки и высказывал свое мнение. Спасибо господу за Google. Мне пришлось завести аккаунт в LinkedIn, чтобы узнать, в каком университете он учился. – Боже, а в каком университете учился папа? – Серьезно, Милли? Ты настолькозабыла? Шеффилд. Вместе с Робертом. – Хорошо. А что мне делать с женами? То есть двоих можно быстро проехать, но четыре – уже смахивает на комедию, не так ли? – Ну, Линда могла бы стать трагедией, от которой его спасла Симона, – говорит она. – Так что минус одна. И я не думаю, что мама или Клэр будут на похоронах. – Нет. – Ну, для мамы оставим старые добрые непримиримые разногласия. А Клэр… О господи, ты же не можешь обойтись без упоминания Коко, да? Кстати, как поживает Дьявольское Отродье? И в этом вся суть сестер. У вас есть все это – эти общие воспоминания, общий язык, который знаете только вы двое. Мы абсолютно разные, Индия и я, но мы всегда будем связаны друг с другом, потому что мы единственные люди, которые знают, как все было на самом деле. – Она действительно очень милая. Большая и шумная, как молодая шайрская лошадка. |