Книга Дорогуша, страница 187 – Си Джей Скьюз

– НЕТ! Рианнон, нет! Я не хочу, чтобы ты так думала! – Голос у него сорвался и стал неожиданно писклявым. – Я не убийца! Я знаю, что вел себя как говно и был хреновым бойфрендом, но я не убийца, Ри, любимая!

– Тебе хотят предъявить обвинения?

– Я не знаю. Я звонил отцу. Он сказал, что, если это произойдет, он достанет мне хорошего адвоката, из той конторы, где ему помогали получить компенсацию за позвоночник. Я уже все обдумал: я продам квартиру, чтобы оплатить расходы, и мы переберемся к родителям, пока все уладится. Отец сказал, что они возражать не будут. Меня планируют привезти на следующей неделе на рассмотрение дела. Маме он пока не говорил. Она этого просто не вынесет, просто не вынесет.

Вот в эту-то минуту и рухнуло, с грохотом рассыпавшись у меня под ногами, то, что еще оставалось от моего мира.

– Подожди, что значит, продашь квартиру? А как же наш переезд в Уэльс? Как же Медовый коттедж?

– Ох, малыш, это все теперь пустые мечты. Теперь наша жизнь изменится. При таком раскладе мне придется продать квартиру, чтобы платить за долбаных адвокатов.

– Нет-нет, так нельзя. Мы должны уехать. Ведь мы уже почти договорились, Крейг. Ты ведь обещал об этом подумать. Мы должны были все обсудить, когда ты вернешься.

– Ну ведь это же было до того, как все произошло. Малыш, спустись на землю, все это больше не имеет никакого значения.

И вот – плюх! – моя мечта уплыла по реке на закат, как ей и было суждено с самого начала.

А ведь у него был шанс спастись. За последние несколько недель я прониклась к нему теплотой. Я думала, теперь все изменится. Сначала у меня случилось озарение по поводу Уэсли Парсонса, потом мы узнали о Рисовом Зернышке и стали разговаривать о возможности покупки Медового коттеджа, и я подумала, что перед нами открывается новая страница и впереди проглядывает светлое новое будущее.

А теперь мы снова оказались на той, предыдущей, странице. И тут меня волной холодного пота накрыло страшное озарение.

– Они теперь придут к нам с обыском, да? – спросила я.

– Да, но…

– Когдаони придут?

– Слушай, не переживай из-за травы. Это уже не имеет значения.

Я переживала не из-за травы. Я переживала из-за Эй Джея.

– Мне надо идти.

– Нет, Рианнон, не бросай трубку. Рианнон, пожалуйста, пожалуйста!

Из трубки все еще доносились его умоляющие «пожалуйста», но я нажала на кнопку «отбой» и совсем выключила телефон.

И только теперь меня вдруг осенило: а что, если я и в самом делелюблю Крейга? Иначе с чего бы мне идти на такие ухищрения, чтобы причинить ему боль? Так стараться его уничтожить? Ведь если ты кого-нибудь просто терпишь, на такое вряд ли пойдешь, правда? Может, именно это и есть любовь? То, что заставляет убийцу убивать? И убивать необыкновенно.

В голове опять раздались слова проклятой гадалки.

Вы не очень хорошо уживаетесь с другими. Вы останетесь одна. Рядом с вами никого не будет.

Я направилась к нашему шале – за пальто. Становилось прохладно.

На море поднялся ветер, и только несколько человек были точками рассыпаны по пляжу – пили пиво из бутылок и курили. Ветер швырял мне в рот песок, а в глаза – соль. На волнорезе лежала оброненная кем-то детская пустышка.

Мадам Гвен как раз складывала рекламный стенд, стоящий перед лавкой, и затаскивала его внутрь. Я некоторое время наблюдала за ней, стоя в тени разноцветных пляжных домиков. Пустышка затрепыхалась на ветру и перевернулась. На ней была нарисована коричневая собачка, которая говорила «Гав!».