Онлайн книга «Дорогуша»
|
– Молотком? – спросил Тони. – Видимо, да. Кэролайн тяжело вздохнула и продолжала: – Давайте посмотрим видеозапись, которая, возможно, прольет немного света на тот страшный день. Они пустили все то же давным-давно смонтированное видео, на котором люди клали у дома двенадцать по Прайори-Гарденз плюшевых мишек и букеты цветов, старушки плакали и прижимали к носам платки. Выразители общественного мнения в лице двух пожилых мужчин говорили о том, какой это был тихий и дружелюбный район и как «ничего такого у нас тут раньше не случалось». Залитый красным коврик перед дверью. Вопящие отцы. Всхлипывающие мамы. Крошечные носилки – три штуки. Полицейский, отчитывающийся о «беспрецедентной ситуации». Мое обмякшее тело, закутанное в одеяльца с Кроликом Питером. Под слоями тональника с меня градом лил пот. Перед самым окончанием видеопленки в темноте за психоделическими диванами кто-то крикнул: – В эфире через три, два, один… На лицах Кэролайн и Тони нарисовалось новое выражение – как будто им больно. – Рианнон, я даже представить себе не могу, как на вас, должно быть, повлияла эта трагедия. Не могли бы вы поделиться с нами, какой стала после того страшного дня ваша жизнь, так сказать, на вкус? На вкус? – подумала я. Что?! Типа, в какие-то дни у моей жизни вкус копченого бекона, а в какие-то она такая просто соленая оригинальная – об этом речь? Ладно, сейчас не до шуток, все это важно и грустно, и важно. – Ну, мои родители давали интервью всем желтым газетам, какие только бывают, и я выступала в разных ток-шоу. Для участия в одном ток-шоу меня даже отправили на самолете в Америку, и нам подарили полностью оплаченную поездку в Диснейленд. На YouTube до сих пор есть это видео. Все зрители плачут. А у меня голос такой, как будто во мне что-то поломалось. – Сколько времени вам понадобилось, чтобы снова научиться ходить и говорить? – Ну, по-моему, полностью я восстановилась только годам к тринадцати. Мне буквально всему пришлось учиться заново. Как разговаривать с людьми, как двигаться. Как вообще быть. Мне все это очень тяжело далось. А для вещей, которых я не знала, я придумала что-то вроде спектакля, в котором я играю роль. – Спектакля? – Ну, мама очень беспокоилась, что я никогда не плачу, когда падаю, а еще я перестала ее обнимать. Она спрашивала: «Почему ты не расстроена? Почему не плачешь?» – и я пыталась это сделать и запомнить, чтобы в следующий раз, когда это понадобится, повторить. Кэролайн потянулась к журнальному столику, ухватилась за коробку с салфетками, вытянула одну и стала промакивать глаз. – Рианнон, простите, эта история всегда доводит меня до слез. Ты бы попробовала в ней сама поучаствовать, милая моя. На помощь пришел Тони. – Молотком была травмирована передняя часть вашего мозга, правильно? – М-м, да, вентромедиальная префронтальная кора. Лобная доля. Меня очень долго оперировали, чтобы восстановить череп. И под линией волос остался такой большой зигзагообразный шрам. – Как у Гарри Поттера? – Не такой аккуратный. Тони сверился со сценарием. – Полиция сообщала, что нападение длилось всего несколько минут. С вами бывает, что какие-то вещи вызывают в памяти воспоминания об этих минутах? Ему ужааааасно хотелось «мяса», какого-нибудь кусочка мерзости, которым можно будет эксклюзивно поделиться с миром, чтобы вся нация принялась пережевывать эту новость вместе с размокшими кукурузными хлопьями: хотелось услышать, что череп ребенка, когда по нему ударяют молотком, производит точно такой же звук, как треснувшая ваза; что от звона разбиваемого стакана меня до сих пор бросает в холодный пот; что последней картинкой, которую я увидела прежде, чем потерять сознание, было болтающееся на веревке тело Блэкстоуна. |