Книга Дорогуша, страница 72 – Си Джей Скьюз

Лайнус вернулся с полицейской пресс-конференции в дурном расположении духа: по дороге его остановил полицейский из-за наклейки на бампере, и теперь он готов был наброситься на любого, кто осмелится задеть задницей его стол. Когда он подошел одолжить у меня клей-карандаш, мы с Эй Джеем потихоньку поздравили друг друга, стукнувшись ладонями.

Как бы мне хотелось, чтобы это чувство умиротворенности подольше не проходило. Интересно, сколько оно длится у других людей, а может, есть и такие, которые вообще всегда так живут – счастливые и удовлетворенные. Для меня это ощущение похоже на то, что чувствуешь сразу после ужина в китайском ресторане: минут двадцать испытываешь сытый восторг, а потом начинаешь беспокоиться о килограммах, которые только что наел, и о креветочных чипсах, которые тебе завернули с собой. Мне потребовалось шесть лет, чтобы вернуться к относительной нормальности после Прайори-Гарденз. Речь – восстановилась. Ноги – снова начали ходить и (спустя какое-то время) бегать. Но вот Счастье – оно так толком и не вернулось. Зато злость вернулась в удвоенном объеме, так что, возможно, это она сожрала все Счастливое, что там внутри меня было.

После работы заехала к маме и папе, порезала на кусочки окровавленный брезент в гараже и все отмыла. Кровь Джулии застыла и превратилась в липкие комки. Перелезла через забор к Генри и понемногу скормила их его печурке. Когда я повыкручивала из стены в дальней спальне винты-глазки, отчистила паром ковер, зашпаклевала и закрасила дырки и убрала в сумку веревку, никаких видимых свидетельств того, что Джулия здесь когда-нибудь была, не осталось. Управившись с делами, я удобно устроилась в шезлонге на заднем дворе у Генри: потягивала из хрустального бокала его крим-херес и смотрела, как плавится и тает в языках пламени брезент. Достала телефон и посмотрела на секс-селфи Крейга и Ланы. Сегодня от него было не так больно. Как будто бы Джулия облегчила мне душу.

Дзынь лежала рядом со мной на траве, опустив голову на передние лапы и снизу поглядывая на меня. Было полное ощущение, будто она говорит: «Какая же ты странная».

1. Женщина на инвалидной коляске: я придержала ей дверь в книжном, а она меня не поблагодарила. ЧТО, ЯЗЫК ОТВАЛИТСЯ – СПАСИБО СКАЗАТЬ?

2. Престарелая пара, обозвавшая Дзынь «крыской», когда она их облаяла у «Лидла». В оправдание Дзынь надо сказать, что появились они буквально из ниоткуда, так что это они были неправы, а не она. Стариканы-ниндзя + недавно травмированная чихуахуа = кровавая бойня.

3. Человек, который изобрел пылесосы «Генри»: шланг слишком короткий, мешок вечно переполненный, а весят больше, чем десятитонный грузовик. Слава богу, что у нас ковролин только в спальнях.

Сегодня пришел еще один отказ на публикацию романа, на этот раз от «Сэлинджера, Мартирс энд Вади». Я подписалась на парочку их агентов в Твиттере, потому что мне казалось, мой стиль письма должен им подойти. Ничего подобного. «У вас уникальный стиль, но, к сожалению, он не вполне вписывается в наш формат. Разрешите воспользоваться этой возможностью и пожелать вам всего самого бла-бла-бла…» По-моему, мне вообще уже на это плевать.

Но уж лайкать их тупые мемасики с котами я больше точно не буду, хренушки.

Работа сегодня была как какашка на спине у черепахи и продвигалась в два раза медленнее, чем обычно. Наш штатный анальный свищ Лайнус Сиксгилл готовил текст для материала-продолжения «Влюбленные бунтари: без маски», Клавдия почти все утро была в неописуемом раздражении и рычала на каждого, кто решался к ней приблизиться (то есть на меня), а я занималась все тем же унылым говном, что и всегда. Эй Джей опять вовсю ко мне подкатывает, делает мне тостики с арахисовым маслом и бананом и полностью игнорирует Лану, так что нет, как говорится, худа без добра.